ЛИсА-3

Мастер не был доволен работой, потому что за всеми этими украшениями лишь узкое, тонкое лезвие. Это не мечи, которые он ковал когда-то, а шпага, ведь их хотели офицеры. Единственным утешением было то, что хоть кто-то нуждался в его оружии.

Пока блейдмастер смотрел на свою работу, его младший сын Джеймс вытачивал рукоятку из дерева. Ну как вытачивал, пытался. Красное дерево никак не подавалось ему. Пугала Джима, однако не работа над рукояткой, а тот факт, что ему придётся точить ещё гарду и навершие.

Заметив, что взгляд отца изменился, Джеймс прервал молчание:

– Отец, что случилось?

– Джеймс, я стар.

И этот клинок делаю с трудом и ошибками. Да и время уже не то, – мастер вздохнул. – И это меня гнетёт. Единственная радость моя, что ты продолжишь семейное дело.

В кузне продолжилась работа. Кузнецы работали молча. Как вдруг человек в коричневом плаще вошёл в кузню. Из-под плаща торчал элегантный красный мундир.

– Приветствую, – так нагло в мастерскую входил только старший сын Уильям.

– Уильям, я запретил тебе здесь появляться.

Ты опозорил наш род, – отец пришел в ярость.

Искра между ними готова была перерасти в пожар. Некогда пожар меж ними тушила мать, теперь тушить его некому.

– Отец, Джимми, я приехал не ссориться. То, что я отверг судьбу кузнеца – это мой выбор, нравится вам или нет. Я приехал вам кое-что показать, – с торжественностью в голосе произнес он.

Неужто это его чудо-оружие, способное уничтожать армии? Из-за него Уильям с отцом и поссорились. Уилл вывел всех из кузницы на улицу.

Неожиданно для всех, кроме Уильяма, в деревню вбежали отрядов пять солдат ленд-лорда. На улице лорд Мейнфрейд строил своих солдат, двоим из них он приказал вывести людей из деревни.

Когда один из солдат подошёл к кузнецу и его сыновьям, Уильям выстрелил в него из пистолета и повёл семью на возвышенность, откуда было видно предгорье и долину.

Когда деревню очистили от людей, остались только они, гарнизон и кузнецы. Солдаты лорда выстроились в два ряда, вместе с горами они создали границу.

Тем самым отрезав и себе, и мастеру с сыновьями путь отхода.

Мейнфрейд выкрикивал солдатам воодушевляющие слова, но с каждым словом ноги подкашивались у них всё сильней. Закончив речь, ленд-лорд втиснулся в первый ряд, и вместе они выставили мушкеты перед собой. Гарнизон стоял в ожидании чего-то страшного.

На горизонте показалось нечто красное. И чем ближе оно приближалось, тем отчётливей можно было увидеть, что это другая армия.