ЛИсА-3

Мастера останавливала не мораль, нет, сын был для мастера мертв, его останавливала целая орава солдат вокруг сына, так что просто зарезать Уильяма не получилось бы.

Работа над клинком была закончена. Самое время отнести шпагу лорду Лендгроу.

Блейдмастер шёл по улице не спеша, Он наслаждался погодой, сейчас – это было редкое удовольствие. Мастер шёл длинной дорогой, ему надо было заглянуть к Джеймсу.

Бедный Джимми, после бойни его обвинили в измене и приговорили к каторжным работам.

Возле конюшен мастер почувствовал радость.

Он наконец увидит младшего сына, но это будет короткая встреча.

И вот отец подошёл к сыну и начал разговор:

– Джимми, у меня мало времени, а дело серьёзное, – быстро сказал он.

– Отец, что случилось? – взволнованно спросил Джеймс.

– Нет времени объяснять. Слушай. Вот деньги, купи мне лошадь и приведи к её к воротам. По дороге зайди в кузницу. Там возле двери лежит большой чёрный мешок, возьми его с собой. Как только я уеду, уезжай и ты. Ты меня понял, Джеймс? – так же быстро произнёс мастер.

– Понял, – без лишних вопросов ответил Джеймс.

Выйдя из конюшни, мастер ускорил шаг. Ведь ему идти ещё полгорода до аванпоста.

Вошёл в аванпост королевских войск блейдмастер быстро, а вот в нём пришлось под задержаться. Ведь Уильям начал разговор:

– Недурно, недурно … – Уилл рассматривал шпагу. – Мне нравится. Плату заберёшь у квартмейстра.

– Не нужны мне твои деньги. Лучше освободи Джеймса, – потребовал мастер.

– Будь по-твоему, отец, – Уильям написал что-то на бумаге.

 – Отдашь ему это, и пусть он идёт на все четыре стороны.

– Прощай, – мрачно отрезал мастер.

Блейдмастер вышел и побежал к воротам. Забавно, ведь даже будучи мальчишкой он не бегал, так быстро.

У ворот он отдал Джеймсу бумагу и забрал коня и мешок. Попрощавшись кивком, мастер начал свой долгий путь.

*

В дороге мастер искал искупления. Поначалу его мучили кошмары и образы.

Потом же образы шли с ним плечом к плечу. Образы более не были его мучителями, они, если и не становились его друзьями, то уж точно переставали его истязать.

Мастер искал перед ними прощения, а они его прощали. Со временем картин из головы становилось всё меньше и меньше.

На одной своей стоянке мастер почувствовал облегчение. Он не понимал из-за чего, пока через месяц не приехал в город. Там был праздник, по окончанию мятежа.

Хоть мятеж и подавили, но свой след он оставил. Когда мастер уехал, повстанцы всеми силами начали контратаку.