Литературный оверлок. Выпуск №4 /2018

Они уже не подсказывали Ивану, но азартно спорили друг с другом. Впрочем, безо всякого гнева.

Иван почти не понимал их английского и с растерянной и всё же блаженной улыбкой глядел на их лоснящиеся шоколадные лица. Пока какой-то усач в белой рубашке с галстуком не взял его под руку и не повёл в сторону. Он завёл его в дом, где все кричали и громко работал хриплый приёмник с местной музыкой. Ивану стало очень весело, голова шла кругом, и он свободно плюхнулся в кресло. Ему тут же поставили грязный стакан с водой.

Иван отказался пить, хотя после той жёлто-фиолетовой бурды, которую подавали в кафе, во рту будто что-то проползло.

Затем началась процедура развода неопытного туриста на всевозможные экскурсии и развлечения Калькутты, начиная от исторической части с викторианскими дворцами и домами известных писателей, заканчивая «hotgirls». Когда в комнате, где сидел Иван, количество человек перевалило за двадцать, и все расселись вокруг него кто на столе, кто прямо на полу, и десятки глаз влажно вопрошали из темноты о его финансах, Иван решил выбираться.

Он встал, подняв целую бучу. Всё зашевелилось, откуда-то взялась девица с лицом, закрытым парчовым платком и ярко раскрашенными глазами. Она стояла перед ним и мешала пройти к выходу. Приёмник захрипел ещё громче, начали отбивать ритм по столу, от чего задребезжали чашки и рассыпанные монеты. Дом пошёл ходуном. Иван пытался пробраться через эту пульсацию, всё вокруг капало и вытягивалось, мерцала ламповая ртуть, и жаркий ветер коптил в лицо.

Он хотел проснуться, он чихал от специй и благовоний, и понимал, что это не сон, и надо срочно справляться с яростным живым потоком, что несёт его в пучину безумия. И в то же время хотелось отдаться ему, чтобы посмотреть, куда зашвырнёт его бренное тело, в какие лохмотья обратит крепкую одежду, чем забьёт ноздри и вымажет волосы. И, может быть, отпустит его мятежный русский дух на свободу, вырвав из оков плоти?

Нет, нет! Надо назад, к Чандре, к свету, к свежести.

Пёстрое танцующее чудище подходило к нему со спины, он чувствовал его затылком. Но обернуться означало только одно – бусы на груди матроны с двумя вишнями вместо глаз.

Он прыгнул в трёхколёску пчелиного цвета и выкрикнул так, как кричал, должно быть, Пушкин, собираясь на дуэль:

– В аэропорт!

Утром Чандра обнаружила Ивана спящим на той же скамейке. Ночью он нашёл душ и волосы его были до сих пор мокрыми, одежда новой.