Галактический человек. Фантастический роман

– Не знаете, потому что недостаточно компетентны в данном вопросе? – воодушевился, обрадовался возможности зацепить меня неугомонный клювастый какаду.

Я вспылил, но сумел сдержать себя.

– Трудно уследить. Сейчас развелось столько тоталитарных сект, новомодных течений. Я в этом вопросе не специалист.

«Пианист» усмехнулся и положил передо мной несколько пожелтевших от времени номеров так и не пробившейся в «высший свет», ничем не примечательной региональной газетёнки (бумага ни к черту – лучше в то время было не достать, «издание» только начало выходить, и редактор ухитрился аж на девять номеров растянуть мой двадцатистраничный опус об одном русском ересиархе).

Ну и, разумеется, тот злополучный номер «Науки и религии», достаточно известного в своё время, солидного журнала, – моё наивысшее достижение.

– Понятно, Святая инквизиция, – пробормотал я. – Долго же вы до меня добирались.

– Нет, мы не из прошлого – скорее из будущего, – ехидно улыбнулся «пианист» и присовокупил к тому, что уже лежало на столе, пачку писем.

Я без труда узнал свой почерк.

– Всё ясно – «контора», так бы сразу и сказали, – уныло, на сей раз с оттенком безнадёжности протянул я.

Господи, до чего, оказывается, всё просто. «Любознательный читатель», заинтересовавшийся вашей статьёй, затевает с вами переписку, задаёт, изображая из себя полную наивность, самые разные вопросы, и вы, окрылённый, преисполненный доброжелательности, строчите на самого себя донос. Таких «читателей-почитателей» у меня в то время было трое: один мужчина из Нижнего Новгорода и две женщины из Москвы – одна из Богородичного центра, другая из неовениаминников.

Я никогда не видел их, общался с ними только по переписке. Теперь вот так своеобразно мне всё это аукнулось.

– Не угадали, «там» их больше нет. В смысле, в «конторе», если пользоваться вашими терминами, – усмехнулся мой «соотечественник». – Даже копий. К чему мелочиться, мы изъяли досье на вас целиком. Кстати, весьма пухлое.

Я угрюмо промолчал. Было такое время, когда можно было напечатать, издать что угодно. Но мне и тут не повезло. Так что, когда они бросили на стол рукописи трёх моих книжонок по некоторым, на мой взгляд, весьма небезынтересным вопросам религиоведения, в своё время пошлявшихся по журналам и издательствам, но так и не нашедших спроса (Россия – не Запад, подобные вещи здесь до сих пор не в чести), я ничуть не удивился.

Однако настал черёд другому удивлению.