Любовь по-русски

Ей могла помочь только мягкая мамина рука.

Женщины в палате наперебой предлагали Люсе что-нибудь из еды, но она упорно отказывалась. Хотелось пить. И ещё хотелось рисовой молочной каши, свежей, рассыпчатой, только что с плиты. Маминой каши.

– А что, твоя мама, правда, в командировке? – обратилась к Люсе молодая женщина, соседка по кровати. Люся посмотрела на неё, как на своего заклятого врага:

– Да, в командировке. Она артистка, часто уезжает.

– Но ведь можно её телеграммой вызвать? – не унималась дотошная женщина.

– Нет, нельзя. Кто за неё работать будет? – Люся говорила это, стараясь верить себе самой, стараясь заглушить все горькие мысли о маме. Ах, что они понимают эти женщины в её жизни!? И зачем вмешиваются?

На следующий день утром к Люсе пропустили Мишу, худощавого подростка с миловидным веснушчатым лицом. В глазах его, таких же больших, как у сестры, таилась тревога.

– Ну, как ты тут? – спросил грубоватым голосом. – Что, располосовали тебя?

– Я-то ничего.

А ты как без меня? Ел что-нибудь? Папа приехал?

– Вечером приедет, у него сегодня смена кончается. Я пойду его встречать.

– А мама? – с надеждой спросила Люся.

Миша потупил глаза. Он не хотел говорить сестре правду. Ту правду, от которой он сам старался наглухо закрыться, чтобы не чувствовать своего бессилия что-либо изменить.

Шли дни. Рана затягивалась медленно. Люся неохотно ела, ходила мало. Почти ни с кем не разговаривала.

Лежала, отвернувшись к стенке, и внимательно рассматривала потёки, напоминающие мамин профиль. И часто горестно, глубоко – как-то по старушечьи– вздыхала.

Приходил отец, по виду из простых рабочих, угрюмый высокий человек с резкими чертами лица. Принёс кулёк конфет, посидел немного и ушёл. Люся, зная его тяжёлый характер, ни о чём его не расспрашивала. О маме тем более.

А мамы всё не было. Как-то вечером, когда свет в палате погасили, и все уже угомонились, Люся лежала очень тихо.

Соседки думали, что девочка уснула, и одна другой сказала:

– Бедная девочка, извелась вся! Вы не знаете, случайно, кто её мать? Может, и правда актриса, а может быть, из тех, кто уж и облик свой человеческий потерял? Я знала одну такую. Не заладилось у них с мужем что-то, запила она страшно. И остановиться не может, о детях даже забыла. Опустилась на самое дно, дома не ночевала, детей в интернат пришлось сдать.