Любви не меркнет свет один. Ю. Бернадский

Бернадский

Она становятся для него сладким и дерзким, как поцелуй украдкой; вдохновенным и изысканным – как высокая поэзия; обволакивающая негой – как восточная музыка; красивой и нежной – как цвет черемухи по весне; яркой – как цвет вишневых садов, овеянных первой оттепелью; романтичной и волшебной – как прогулка по местам детства; мечтательной – как ранняя юность; томительной – как предчувствие перед вхождением в рай и… неопределенным, ускользающим послевкусием – как неразгаданный намек: «Взлетаешь ввысь от взгляда неземного// Завидуешь своим глазам – они // Не видели пока еще такого! //Ее душа – как яркие огни!»:

Из неведомых сказок

волшебным узором

Разукрасит окошко

крещенский мороз…

Я твоим околдован

бесхитростным взором,

Где ответ на не заданный

вижу ответ.

 – Ю. Бернадский.

Мир Психеи, сердечных женских переживаний лирой Бернадского предстает перед нами полетом чувствительной бабочки, вобравшей в свой окрас все цвета и оттенки намеков, аллюзий, аллегорий, сравнений, эмоциональной спонтанности, переломов настроений: «Я думаю об утре Вашей славы,//Об утре Ваших дней, // Когда очнулись демоном от сна Вы //И богом для людей» – М.

Цветаева.

Полет как самоотречение от жалкого тривиального «суета сует» – «Зари слепой и бесполезной» (в понимании М. Волошина), – алмазных пыток безликой повседневности, и как попытка поймать неуловимое и ускользаемое, любовь, ту «пленительную тайну… страстный бред» (В. Брюсов), оплодотворяющее смысл нашего существования.

Подходят слова А. Франса: «Даже вечность мы рисуем каждый по-своему, в своем вкусе. У абстрактного, как и конкретного, есть свои краски»:

И легкое твое прикосновенье

Способно даже камень оживить…

Как спирт,

аорту обжигая,

пью до дна. – Ю. Бернадский.

В партитуре гармонии ласкающей, под страстным чувственным сводом привольно разместились Аполлон с лирой сладкозвучной, Амур, «…заимствующий стрелы у глаз прекрасной», Купидон, льющий воду на пылающее сердце, которое «Ему никогда его не потушить».

 – все ущелины сердца поэта купированы «каплями масла с лампадки Психеи» – немой, тайной, но не слепой Вожделенной Любви, той, которая всегда стоит на пороге нашей души и ждет, чтобы ее впустили, как сказку среди зимы, и которую никакими притворствами не скрыть, не утаить: «Скажи мне, ветка Палестины://Где ты росла, где ты цвела?//Каких холмов, какой долины Ты украшением была?» – Лермонтов:

Она с рождения – в крови.