Предпоследний крестовый поход

К две тысячи пятьдесят девятому году, или по новому отчислению – пятьдесят девятый год от очищения атомным огнем по всей Европе не осталось практически не одной электронно-вычислительной машины. Почти каждый день на площадях горели костры с компьютерами, маршрутизаторами, книгами, а виселицы не было смысла разбирать, баптистов, англиканцев, иудеев и прочих неистинных христиан снимали сразу, некоторых еще даже живыми. Следующими вели тех, кто верил, что на территории Азии, России и Америки остались выжившие люди. Запрещено было даже произносить названиях этих стран по телевидению или радио.

Ведь именно они стали виновниками божьего гнева. Папа Себастьян пятый хотел приняться за теле и радиовещание, автомобильный транспорт и телефоны. Погрузить едва стоявшую на ногах цивилизацию в средние века с печным отоплением и свечами. Но вовремя скончался и на папский престол взошел Хьюго седьмой. К папе Хьюго относились недоверчиво из-за его молодости и эксцентричности. Но он хотя бы оставил людям цветной телевизор, электронные часы и станции. Он был верующим, но не безумным. Он был не просто папой римским. Он был настоящим поводырем для своей паствы.

Всю ночь капли звенели о железные тазики и ведра. Ричард лежал весь в поту. Простыни прилипли к спине. Небо из черного становилось серым. За стеной звякнула посуда. Не вставая с постели Ричард нашарил в кармане спичечный коробок и облизанным пальцем прошелся по его стенкам. К нему прилипла только пыль.

Деревянная дверь трещала от ударов ногами.

Ричард поднялся, вытер пот покрывалом и бросил под ноги. Перелез через стол и оказался у двери.

– Ваш мундир и меч мой господин! – под дверью стоял сержант Бруно. Как обычно, уже на рассвете Бруно еле держался на ногах. В руках он держал меч и стопку промокшей формы. Сам он был одет только по пояс и плечи покрыл новым плащом, что получил для похода Ричарда.

– Что за вид, сержант? Где твой кафтан?

– Выменял на брагу. У меня еще немного осталось, – Бруно вытащил из поясной торбы полупустую стеклянную бутылку с содранной этикеткой.

 – Не желаете мой господин? А то на улице очень холодно.

Ричард ничего не ответил вырвал из рук сержанта форму и начал спешно одеваться.

Бруно долго возился со шнурками Ричарда и тот, отвесив ему легкий тумак, завязал сам.

– Я думал, ты будешь пить до самого похода. Сегодня собрался подать рапорт на выделение мне нового слуги.

– Я и сам так думал, капитан. Но вчера ко мне в баре подошел магистр Антоний.