Затеряный Мир. Перевод Алексея Козлова

– Боже мой! – похолодел я, – Вы всё-таки настаиваете, что такое животное было… Но ведь, начни подыскивать ему приличную, подходящую конуру, то и «Чаринг-Кросс» окажется тесноват!

– То, что вы говорите, конечно, преувеличение, но сам экземпляр, в самом деле, внушает уважение!

– Но не будет же мы, – увы, я стал потихоньку увлекаться и горячиться, – но не будем же мы покушаться на весь тысячелетний опыт человечества, авторитет науки, и отметать его только на основании одного плохонького рисунка! Я пролистал страницы альбома и убедился, что в нём больше ничего нет! Там есть всего один-единственный рисунок какого-то сомнительного художника, художника от слова «худо», ну, что он мог начиркать, накурившись какой-нибудь дряни, один бог знает! В альбоме больше ничего подобного нет! Под воздействием гашиша и своего болезненного воображения люди и не такое чиркали! Вам, как человеку науки, не следует быть таким доверчивым к странным одиночным, непроверенным артефактам!

Видимо, чтобы дать мне хоть какой-то ответ, Челленджер полез на полку за какой-то книгой.

– Вот посмотрите, это совершенно блестящая монография моего талантливого коллеги профессора Рэя Ланкастера, – сказал он, – Здесь где-то есть одна картинка, которая может показаться вам небезинтересной! А, вот она, сама в руки просится! Обратите внимание на аннотацию: «Предполагаемый внешний вид динозавра – стегозавра. Юрский период. Задние конечности высотой в два человеческих роста. Вид сбоку».

Передо мной была протянутая им книга. Один взгляд на гравюру заставил меня вздрогнуть. Между дилетантским скетчем маргинального художника и этим изображением представителя давно вымершего вида, без всяких сомнений, было поразительное сходство.

– Потрясающе! В самом деле, потрясающе!

– Но по вашим глазам видно, что в душе вы намерены упорствовать?

– Но разве это не может быть элементарным совпадением, или ваш накурившийся американец просто воскресил в мозгу картинку из вашей книжки, и старательно нарисовал её по памяти!

– Изумительно! – с видом школьного учителя, перемалывающего тупость двоечника, с каменной физиономией процедил Челленджер, – Ващими бы устами пить амврозию! Ну, допустим, пусть так! Но я надеюсь, вы не откажете мне в милости взглянуть одним глазом вот на это?

Теперь передо мной оказалась кость.