Затеряный Мир. Перевод Алексея Козлова

– Само собой, я просто заждался вас! Теперь в зале, где раньше я был освершенно одинок, окажется хоть один мой сторонник, и я буду всё время об этом вспоминать об этом, даже при том, что от такого сторнника пользы мало, столь он несведущ и беспомощен в вопросах науки!

Я думаю, соберётся уйма народу, Уолдрон очень раскрученный персонаж, популярность его несказанна, хотя он на ссамом деле шарлатан высшей пробы! Теперь к делу, мистер Мэлоун! Признаюсь, у меня не было желания уделять вам так много времени! Мы с вами вышли за все рамки! Один человек не имеет права монополизировать всё достояние человечества! Я буду очень рад лицезреть вас сегодня вечером на моей лекции.

А теперь позвольте мне со значением напомнить вам, что никакие сведения, которые стали известны вам в ходе нашей беседы, совершенно не подлежат ни малейшей огласке!

Но мистер Мак Ардл – мой новый редактор, он почти наверняка потребует отчёта о нашей встрече!

Отбоярьтесь от него первой пришедшей в вашу голову глупостью! Вы можете сказать, среди всего прочего, что я предупредил вас, что если он осмелится ещё раз прислать ко мне кого-то ещё, он сам придёт в редакцию с хорошей плёткой наперевес! У меня нет оснований, что вы не сможете найти выход из этой ситуации! Я всецело полагаюсь на ваш разум! Итак, ни о чём ни слова в печати! Понятно? Хорошо! Вы всё поняли! Прекрасно! Засим, в Зоологическом Институте в восемь тридцать вечера!

На прощание мелькнула его красная щека, иссиня-чёрная борода и нагловато-дерзкий взор, и он исчез.

Комната была пуста.

Глава V

«Вопросы!»

Был ли виной тому тяжёлый физический шок, полученный в результате такого своеобразного первого визита к профессору Челленджеру, то ли меня подвело сильнейшее моральное потрясение от второго визита, но выбравшись на улицу Элмор-Парк, я вдруг ощутил, что на время прекратил функционировать как репортёр, я разбит и полностью деморализован. Голова моя раскалывалась от боли, но там, в самой глубине моего черепа билась мысль, что этот наглый профессор во многом прав и обладает такой потрясающей истиной, значение которой даже трудно оценить обычными мерками, и что особенно важно для меня – как только над тем, что говорил профессор, наконец падёт завеса тайны, и материал, с которым я выступлю в своей газете, будет такой мировой сенсацией, что весь мир содрогнётся, а наша жалкая газетёнка выйдет в лидеры продаж.

Увидев кэб в конце улицы, я как мог скорее припустил в оффис газеты.