Затеряный Мир. Перевод Алексея Козлова

Сотни студиозусов, сплочённые в дружных полукриминальных группах, не считали себя обязанными оставаться в долгу, и только завидя, как смоляная бородища Челленджера начинает приходить в хаотическое движение, хором, как по команде, начинали неистово скандировать: «Враки! Это даже не факт!», в то время, как из первых рядов вырывались возмущённые вопли: «Черти! Да тише вы там! Что за безобразие! Дайте же слушать, чёрт бы вас всех побрал!» Уолдрон, оставаясь очень опытным, закалённым в битвах гладиатором, тут уж окончательно струхнул и на какой-то мелочи смешался.

Он помолчал, потом стал что-то проборматывать, затыкаясь на каждой фразе, потом принялся повторяться, заикаться, потом завяз в длиннейшей, как кишка динозавра, фразе, которую не осилил и не сумел удачно завершить, потому что забыл её начало, и под конец, как бешеный пёс, бросился на своего оппонента.

– Вы переходите все границы! – выплюнул он самое страшное обвинение, какое знал, и на мгновение замер, при этом бешено сверкая выпученными глазами, – Профессоре! Ах, профессоре-профессоре! Профессор Челленджер! Я категорически требую от вас заткнуть ваш бьющий куда попало фонтан и прекратить свои возмутительные инсинуации! Вы растляете молодёжь! Уводите её в мрак идеалистических потёмок!

Поневоле в зале на мгновение установилась гробовая тишина.

Тайный восторг овладел студентами – на их глазах начиналась грязная, пьяная драка между богами -олимпийцами, драка без правил, моральных императивов и пощады. Челенджер стал, как краб, выкарабкиваться из пучин бездонного кресла.

– А я, вопреки вам, прошу вас, дорогой мистер Уолдрон, прекратите обманывать досточтимую публику и делать лживые утверждения, в корне противоречащие основополагающим научным фактам! – рыкнул он.

Его краткое замечание вызвало в зале настоящую бурю восторга. В диком вое и гаме можно было расслышать только отдельные громкие гневные выкрики: «Что за чушь!», «Дайте ему слово!», «Вон отсюда!», «Пшол вон из зала!», «Будьте людьми!» «Дайте ему сказать!», «Это подло!» Председатель покинул кресло, и хило махая лапками, забормотал что-то несусветное.

В тумане бессознательного являлись только отдельные читаемые слова: «Профессор… Челленджер… будьте любезны… ваши доводы… потом…»

Осквернитель общественных устоев отличился и тут. Он принялся отвешивать всем театральные поклоны, потом от уха до уха растянул лицо в улыбке, ласково пригладил бородищу и снова провалился в кресло.