Некрополитен. Русская книга мёртвых

Он смотрит на неё, одетую более, чем легкомысленно, потом на меня – брюки я, конечно застегнуть успел, но вот доказать, что зашёл ненадолго и по делу не получится совершенно точно.

– Что такое? – Слава смотрит на него с вызовом. – Может ударишь? Или даже на это духу не хватит?

Не хватит совершенно точно. Он стоит сломанный. То есть, несколько секунд назад он был ещё плюс-минус, а сейчас сломан.

– Тряпка. Убожество, – констатирует Слава. – Тут твою законную жену только что трахали, ты застал ее с любовником.

Если ты такой слюнтяй, что жену поучить не можешь, вот тебе любовник, каратюга тупорылый! Набей ему рыло, чего стоишь?

Прекрасно. Вот только спаррингов в голом виде с каратюгами мне и не хватало для полной самоидентификации. Впрочем, бить мне рыло он, похоже, тоже не собирается. Стоит, опустив плечи, и, жалко вытянув шею, смотрит на свою жену.

Я тоже на неё смотрю и думаю про дверь, которую она целенаправленно не закрыла и понимаю, что было бы, если бы я не освободил на секунду свою правую руку.

Я больше не хочу, чтобы она была моей фройляйн.

– Слава, – говорю я, пока Руслан, словно в забытьи, не сводит глаз со своей жены. – Если ты еще когда-нибудь решишь расстаться с мужчиной, попробуй ему, для начала, об этом сообщить. Или, например, просто уйти из дома.

– Пошёл вон. – Она даже головы не повернула. Пришлось плестись в комнату и завершать посткоитальный туалет. Все это время я слышал её голос, но не мог разобрать слов. Она что-то тихо и яростно говорила своему мужу, а он иногда отвечал коротко и неуверенно.

Я вернулся в прихожую меньше, чем через минуту, чтобы увидеть, как он разворачивается, делает два шага и вызывает лифт.

– Вали. – На лице Славы не осталось ничего от того, что так пленяло еще десять минут назад. Сейчас оно злое и равнодушное. Но мне, в общем, тоже всё равно. Я накидываю куртку, обуваюсь и выхожу точно к открывшимся дверям лифта, в которые заходит Руслан.

От Иртыша пахло. Это началось не так давно – когда дед учил меня плавать, от воды еще не исходил этот удушающе-отвратительный запах.

А сейчас мы с Русланом сидим на набережной и пьем водку, не закусывая – вонь от воды перебивает лютую сивуху.

Оказывается, Руслан – на самом деле каратист. А еще он работает в органах. То есть чисто теоретически неприятностей могло быть много. Воз и маленькая тележка. Практически – мы сидим и пьем водку на набережной.

– Ей нравится, когда за неё дерутся.