Лоскутные сказки

Оставляю тебе твою голову, – крикнул Аюм вслед старику.

А снаружи Никитича град встретил, град величиной с горох, а то и больше. И чудно как-то наземь падает, а Никитича не трогает. Укутал Никитич в ханский кафтан балалайку и побрёл в родное село. Идёт балалайщик по лесу, тишина вокруг, град закончился, дождь умолк, ветер стих, как вдруг слышит старик стук копыт, обернулся, а пред ним конь красоты невиданной. Сам как первый снег белый, глаза как чистый ручей искрятся, грива, словно поле ржаное, на ветру колышется.

Говорит конь человеческим голосом:

– Спасибо, дедушка, помог мне сбежать! Садись верхом, я тебя подвезу.

– Коли можно, подвези, родимый. Ноги мои старые не держат совсем, и дороги обратной в темноте не разобрать, – согласился Никитич.

Поскакал старик на волшебном коне, а он копытами земли не касается, парит будто в воздухе. Вдруг услышал Никитич посвист лихой и крики. Гнались за ними воины хана, а впереди всех – Чмуржэ. Юноша лук нацелил, тетиву натянул, выпустил стрелу.

Полетела она в сердце музыканта, тут-то Ветер её и швырнул в дерево. А Чмуржэ на скаку уже вторую стрелу запустил. Не успел Ветер развернуться и от второй стрелы Никитича уберечь, но тут брат Дождь подоспел, тяжёлыми каплями ударил по стреле, упала она на землю. Конь волшебный быстр, да и ханские скакуны не уступают, вот-вот догонят, ближе и ближе копытами стучат, жадно воздух прохладный вдыхают. Запустил Чмуржэ третью стрелу, ничто уже старика не спасло бы. Да тут сама Хозяйка леса явилась, махнула рукой, и обернулась стрела в воробушка пестропёрого, взлетела, зачирикала. Испугался ханский лучник, остановил коней.

– Ступай к Аюм-хану и скажи – конь этот мой, – приказала лесная Хозяйка и исчезла.

Пришпорил скакуна Чмуржэ, поскакал во весь опор к ханской юрте, а там – чудо. Все стрелы в птиц превратились и улетели, а сабли в змей обернулись и, шипя, уползли от своих хозяев. Прибежал молодой джигит к хану, рассказал, что с ним в лесу произошло. Собрались старейшины на совет.

– Прокляла нас Хозяйка леса.

Какие же мы воины без оружия? – спрашивали они хана.

Нахмурил Аюм-хан брови, покрутил толстым пальцем с массивными перстнями тонкие усики и сказал:

– Город будем тут строить!

Удивились старейшины, но спорить никто не стал.

– Мудрый! Мудрый хан, – шептали они.

Тем временем Никитич добрался до родных мест, нарядился в ханский халат да по передней улице через всю деревню щеголяет! Выбежали односельчане, встречают его, дивятся.