Ave Caesar! (Дело о римской монете)

Она заранее о тебе знала, поставила блок, вот он и сработал.

Стольцев почему-то почувствовал себя уязвленным. Так его дар действует не на всех?

– А ты тоже смогла бы меня блокировать?

– Очень надеюсь.

Даже обидно. Если ему и хотелось бы кого-то просканировать, так это госпожу Бестужеву.

* * *

Они расстались у подъезда ее дома. На прощание Марина чмокнула Глеба в щеку. Так быстро, что он, к своему огорчению, совсем ничего не успел почувствовать. Поцеловала, будто украдкой. Сантиметрах в трех, не более, от того места, где начинаются губы.

7. Денарий

Без пятнадцати восемь утра заурчал мобильный. В трубке послышался хриплый голос Лучко:

– Глеб, здорово!

– Здорово!

– Хотел извиниться.

«Удивительное дело, – подумал Глеб, – я едва знаю капитана, а кажется, мы знакомы целую вечность. Нет, ради одного только „извини“ он бы никогда не позвонил. Видимо, есть новости. Любопытно какие?»

– Извиниться за что?

– За то, что не поверил тебе.

– А теперь, значит, веришь?

– Теперь верю. Прочитал отчет Семеныча. Кстати, тебе от него привет.

При упоминании о «министре внутренних дел» Глеб тут же почувствовал легкое недомогание в области желудка. Капитан перешел к делу:

– В отчете детально описан след на виске жертвы. Все, как ты и говорил. Семеныч сделал подробные фотоснимки. У тебя факс есть?

– Разумеется. – Глеб круглосуточно обменивался сообщениями всех мыслимых разновидностей с целой кучей корреспондентов по всему миру.

– Тогда я прямо сейчас пришлю тебе одно фото, сам все поймешь. Как получишь, перезвони. Пока-пока.

Лучко повесил трубку, но успел так заинтриговать Глеба, что тот даже не вышел на кухню за чашкой кофе – уж очень любопытно было поскорее взглянуть на снимок. Когда его безумно медлительный факсимильный аппарат наконец выплюнул страницу, Глеб нетерпеливо оторвал ее от бумажного барабана и перевернул изображением вверх.

* * *

Будильник на тумбочке зазвенел, как обычно, ровно в восемь. Издаваемый им писк был самым гадким звуком в мире. Ни скрип зубов, ни даже скрежет металла по стеклу ни в какое сравнение тут не шли. Звонок был не просто мерзким – он был мерзиссимо, как сказал бы обильно пересыпающий свою речь итальянскими и псевдоитальянскими словечками ее новый пациент Глеб Стольцев.