Энигматист (Дело о Божьей Матери)

В отличие от большинства людей, далеких от профессии, ничего зловещего или пугающего в общении с умершими судмедэксперт не видел. Даже наоборот. Семенов был убежден в возвышенности и богоугодности своего труда. Шутка ли, ведь именно морг был последним прибежищем упокоившихся душ, а самому Семенову в этом царстве теней выпадала почетная роль главного распорядителя. Коллеги, для наглядности покручивая пальцем у виска, называли его «первым после Бога». Семенов не особо обижался, а лишь туманно цитировал античную мифологию на соответствующую тему.

Брехливая, хотя и вполне ласковая сучка Сися, на пару с Семеновым охранявшая вечный покой усопших, зашлась лаем.

Ну кого еще там черти носят?

Ночным гостем оказался следователь Лучко.

– Здорово, Семеныч!

– Здравствуй, Витя! Чаю будешь?

Жидкость в замызганной эмалированной кружке, что судмедэксперт радушно предложил Лучко, своей крепостью и процентным содержанием танинов больше подходила для дубления особо жестких сортов кожи, нежели для приема внутрь.

«Черный чай должен быть черным!» – любил повторять Семеныч и неукоснительно претворял этот лозунг в жизнь. Прекрасно осведомленный на этот счет Лучко от чая вежливо отказался. Как всегда не особо рассусоливая, он перешел к тому, зачем пришел:

– Скажи, а ты Кулагина уже смотрел? Того, что с ножевым?

Семеныч жестом обвел стол, аккуратно разложенный на нем инструмент и дымящуюся кружку с «чаем».

– Видишь, в процессе.

– Значит, ничем не порадуешь?

– Может, и порадую, но позже, – строго ответил судмедэксперт и выразительно показал глазами на дверь. Он предпочитал работать в одиночку. Ведь мертвые доверяли свои тайны только ему.

– Понял. Скажи, когда заехать.

– Хоть завтра.

Последнюю фразу Семеныч произнес уже сквозь натянутую на лицо маску.

Глава VIII

Если в расписании за дневными лекциями шли еще и вечерние, то преподавателю в промежутке имело смысл основательно подкрепиться.

Несмотря на все свое гурманство, Стольцев отнюдь не гнушался университетского общепита, чей относительно щадящий прейскурант приятно контрастировал с безбожной дороговизной окрестных забегаловок. Лучше поесть дешево и невкусно, чем дорого и невкусно, сам себя увещевал в таких случаях Глеб. Разделявший этот практицизм Буре почти всегда составлял Стольцеву компанию.