Смена веков. Издание второе, переработанное и дополненное

И – поверишь ли! – раствор этот вдруг закипел сам собою, хоть никакого огня под ним не было. Потом взял сосуд щипцами, поставил на гончарный круг, закрепил у самого края – и стал быстро вращать. Когда круг остановился, Акрон откупоривает посудину и высыпает прямо мне на ладонь с десяток пшеничных зерен.

– Наверно, стихия огня проникла внутрь, – задумался Павсаний.

– Говорю же: не было там никакого огня. А потом берет он другую посудину, тоже пустую, – и опять что-то с ней проделывает.

Вот на этот раз он действительно прокаливал сосуд на огне, опять опускал во что-то, опять вращал. А потом остудил, открыл – и на ладонь мне упали листочки самого настоящего золота! Уж в золоте я толк понимаю.

– И когда же они успели появиться?

– Откуда мне знать? За стекло ведь не заглянешь. Хотя приходилось мне слышать, что египтяне умеют делать стекло прозрачным. Такое стекло почти невидимо, словно воздух. Я думаю, этот Акрон заполучил где-то древние знания египетских жрецов.

Он ведь не один год жил в Фивах.

– И что же тебя так напугало, любезный Гергий?

– Как это – что? Да если люди научатся производить товары прямо на месте, то зачем будем нужны мы, торговцы? Зачем снаряжать корабли, чтобы везти хлеб из Беотии, медь с Кипра и пурпур из Киферы? Ты знаешь, сколько я зарабатываю на доставке серебра из Сидона и мечей из Фракии? Конец богатству, конец достатку. И уже не мы будем диктовать демосу наши законы, а сами станем рабами законов.

– Ха! Десяток зернышек пшеницы!

– Сегодня это – десяток зернышек и один производитель, а завтра – тысячи производителей, десятки тысяч медимнов зерна. И не где-нибудь в Беотии, а прямо здесь.

Павсаний призадумался, потом заерзал на своем инкрустированном жемчугом ложе.

– Надо поговорить с мудрыми людьми нашего круга. Не мы одни заинтересованы в том, чтобы эти так называемые опыты не вышли за стены Акронова дома. Соберу-ка я завтра симпосион да позову самых знатных.

И ты приходи. Сразу после захода солнца.

* * *

– А может… просто убрать его, этого Акрона, – да и все дела? – предложил скорый на решения Аристодем.

Легкий ветерок волнения пробежал среди восьмерых собравшихся. Ибо об этом с самого начала беседы думали все, да не решались обречь простую мысль в простые слова.

– Такое решение более подходит для эпохи варварства, – возразил рассудительный Агафон.