Смена веков. Издание второе, переработанное и дополненное

В тот вечер ему было особенно одиноко…

На следующий день Андрей звонил домой без всяких эмоций, ибо ожидать было нечего. И вздрогнул, когда все тот же мягкий голос сказал: «Алло!»

– Это я, Андрей.

Во рту было сухо, в ушах звенело. Даже самого себя плохо слышал.

– Ах, ваше величество, это вы! – засмеялся голос. – Хорошо, что представился, а то бы не узнала. Ты хоть пообедал?

Тяжко было Андрею обращаться на ты к незнакомой женщине, но пересилил себя, переборол.

– Ага… А что ты делаешь?

– Играю.

– Во что?

Она опять звонко засмеялась.

– Баха играю.

– Баха?

– Да, представь себе. Иоганна Себастьяна. Я смотрю, ты там совсем заработался. Выйди, прогуляйся!

– А ты мне сыграй!

– Бах по телефону? Замечательное качество звука. Все обертоны – как в концертном зале.

– А знаешь, я читал один утопический роман. Он был написан еще до изобретения радио и звукозаписи. Там во все дома непрерывно транслируют музыку по специальным телефонным каналам. И автор пишет, что если человек всегда может слушать любимую музыку, то он счастлив.

– Мудро. А кто автор?

– Некто Беллами. Англичанин, вторая половина девятнадцатого века…

И так они болтали еще минут десять. И было Андрею легко, и душа его парила, и не нужно было вымучивать темы для разговора. Ниточка диалога сама перескакивала куда надо. Набравшись нахальства, спросил:

– А может быть, встретимся сегодня?

– Ах, мой рыцарь, вы назначаете мне свидание. Как это мило! Я согласна.

– Откуда придешь?

– Из консерватории. У меня трое студентов сегодня. Ладно, кончай трепаться! Пока!

Мишка Гуревич подошел спросить что-то по работе, но, увидев Андрееву отрешенную физиономию, осекся.

– Ну как, с телефоном нормально?

Андрей только головой покрутил.

– Да позвони ты в «Белл»! Пусть они там разберутся. Пусть проверят, в конце концов.

– Да, надо будет… Она меня и в самом деле принимает за мужа или за своего бойфренда.

К концу рабочего дня Андрей понял, что ни в какой «Белл» он не позвонит. Пусть будет этот неведомый голос, пусть остается эта милая путаница! Пусть остается это «алло» с завитком на последнем звуке, с этим нежным «о» переходящим в «у», что равно понятно и русским, и англоязычным.

Он придирчиво вглядывался в каждый уголок, пристально осматривал и салон, и спальню. В квартире что-то изменилось. Он не мог сказать, что именно.