Каникула (Дело о тайном обществе)

Испытав легкую тревогу, – следователь никогда не звонил ему просто так – Глеб, секунду поразмышляв, тоже подобрал нетрадиционное приветствие:

– Здорово, ментяра!

– Вижу, не забыл, – хмыкнув, констатировал капитан и сразу перешел к сути. – Тут мне поручили одно дельце, без твоей помощи не разобраться. Надо бы пересечься. Давай через час на «Пушке». Хор?

– Старик, я только вернулся домой. Сорвался в лес ни свет ни заря. Не жрамши, не спамши, понимаешь. Давай лучше завтра с утречка, а?

– Очень нужно, – твердо настоял на своем Лучко.

– Ладно-ладно, – буркнул Глеб. – Уже еду. Дай мне полчаса и еще столько же на дорогу.

Он с сожалением взглянул на телятину. Нет, «пушкинский» обед ему сегодня не светит.

* * *

Капитан выбрал кафе, где, по его словам, давали «во-о-от такие бисквиты с вишней». Выпечка вкусом и размером вполне соответствовала этому заявлению.

Заинтригованный Глеб хотел поскорее понять, в чем причина настойчивости следователя.

– Ну, выкладывай.

Отхлебнув горячего кофе и отведав пирога, Лучко с видимым сожалением оторвался от сладкого.

– Хотел навести справки о твоем коллеге Рамоне Гонсалесе. Ты с ним встречался?

– Да, мы были знакомы.

– Близко?

– Общались когда-то. Но потом наши пути разошлись.

– Ясно. А когда вы виделись в последний раз?

– Лет десять назад, а то и больше.

– Ты уверен?

– Абсолютно. А почему ты об этом спрашиваешь?

Лучко отставил чашку в сторону и внимательно посмотрел Глебу в глаза.

– Потому, что Рамон Гонсалес звонил тебе на мобильный позавчера около полуночи.

– Что? Рамон умер?

– Его убили.

– Как убили?

– Вот взгляни.

И следователь выложил на стол пару фотографий. В ту же секунду ложка выпала из руки Глеба и со звоном покатилась по столу.

– Но кто мог сотворить такое?

– Вот это я и должен понять. Так что ты мне скажешь про звонок?

Капитан выложил на стол распечатку. Стольцев в растерянности вынул из кармана телефон и стал просматривать входящие звонки.

– Да, действительно, вот вызов с неизвестного номера. В ноль часов три минуты двадцать пятого июля. Ах, да. Теперь припоминаю. Точно, телефон звонил после полуночи, но никакого разговора не было. Связь прервалась, а перезванивать я не стал.

– Почему?

– Все-таки первый час ночи, а номер незнакомый.

– Но что Гонсалес от тебя хотел?

– Понятия не имею.

– Ты сказал, что ваши пути разошлись.