Лама

Как руководитель руководителя, убедительно прошу вас, уважаемая Ламора Матвеевна, никогда не отвлекать моих подчиненных во время рабочего дня.

– У меня важное общественное дело. По-вашему, лучше решать его в обеденный перерыв?

– Ни в коем случае! Надеюсь, вам известно, что обеденный перерыв дан для обеда и отдыха, а никак не для общественной работы.

– Так когда же?

– А это уж, простите, ваша забота.

– У нас нет «вашего» и «нашего», у нас есть общее, государственное.

– Об этом, если хотите, побеседуем после восемнадцати часов.

А сейчас, уважаемая Ламора Матвеевна, я тоже на работе. Вы понимаете?

– Прекрасно понимаю! – она вышла и гордо простучала каблучками по замершей лаборатории. Коридор был пустой, поэтому слёзы сразу брызнули из её глаз. Она отказывалась верить самой себе. Выставить вон! Как нашкодившего котёнка. Её – любимицу всего института, партийного секретаря отдела! «Я старалась объясниться с каждым лично, чтобы в списке не оказалось обиженных, чтобы на пользу всем.

Как будто я для себя делаю. И ведь прав, ничего не скажешь. С первых шагов хочет себя показать, карьерист, педант, солдафон. Кому нужна твоя террористическая правда? Подчинённые разбегутся, друзья не найдутся. Наживёшь врагов и возненавидишь весь мир. Выгнать нежную хрупкую девушку! Чудовище! Кентавр толстокожий!..»

Несколько успокоившись, Лаева отпечатала список будущих бойцов за урожай и отправилась к начальнику отдела.

– Никто не возражает? – спросил Селен Васильевич.

– Со всеми согласовано.

– Чистая работа.

Но неожиданно он вычеркнул одну фамилию и вернул список:

– Придётся подработать, – уверенной рукой был вычеркнут Скрипач. На недоумённый взгляд Лаевой начальник отдела ответил:

– Его руководитель не согласится.

– А если уже согласился? – в запальчивости сказала она, на миг вспомнив кентавра и ужаснувшись грозящей неизбежной встрече с ним, если Селен Васильевич передумает. Но он лишь внимательно посмотрел на неё и задумчиво сказал:

– Нет, Ламорушка, не обманывай себя, не взваливай на свои прелестные плечики непосильный, да и ненужный груз.

Здесь даже твои чары не помогут.

Она покраснела и разозлилась:

– Уже нажаловался.

– Нет, об этих делах мы не говорили.

– Откуда же вы всё знаете?

– Какая ты счастливая, наивная! А мне уже шесть десятков. Должно же быть у меня хоть что-нибудь взамен такого несчастья.