Пунктир

Следом шли провожающие и в некотором случае оркестр из нескольких музыкантов. Идти приходилось далеко. Поскольку люди умирали ежедневно, власти решили не афишировать на этом внимание. И в какой-то момент траурные процессии исчезли с улиц города.

И ещё одно. В городе были дворники. Их знали жильцы, поскольку дворники работали много лет на одном месте. Они были привязаны к одному месту работы, поскольку обычно им давали служебную площадь в коммунальной квартире в этом же районе. Рано по утрам они мели улицы, поливали тротуары, убирали снег.

На глазах у дворников менялись жильцы, вырастали дети. Наш многолетний дворник Тамара, исчезла году в 2010.

Не помню точно было это перед войной или сразу после войны. На углу Невского и Б. Морской стоял милиционер-регулировщик. Его все, кто ездил мимо, хорошо знали. Он прямо по балетному, очень артистично, взмахивая жезлом, регулировал движение транспорта.

Молоко, сливки, сметану привозили молочницы, жившие в близких пригородах. К нам, например, приезжала молочница из Ольгино.

Помогала ей дочь-студентка, учащаяся в ЛЭТИ.

Ну и регулярно по дворам ходили уличные музыканты. Обычно это были дуэты – певец и аккомпаниатор, играющий на баяне или аккордеоне. Репертуар был, конечно, не такой бравурный, как передавали по радио (Летят перелетные птицы…, Мы за мир и песню эту…). В основном это были жалостливые песни типа РАЗЛУКИ.

«Разлука, ты, разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля.

Все пташки-канарейки

Так жалобно поют,

А нам с тобой, мой милый,

Забыться не дают.

Зачем нам разлучаться,

Зачем в разлуке жить?

Не лучше ль повенчаться

И жить да не тужить?

Разлука, ты, разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля.»

Благодарные слушатели заворачивали мелочь в обрывки газет и кидали их из окон.

Достопримечательностью были старьевщики и стекольщики. Последние носили с собой большие стекла и громогласно предлагали свои услуги

Книжные дела

Когда я только женился, и мы снимали угол или комнаты, нам было очень просто переезжать.

Все наше имущество помещалось в такси – стул, узел с постельным бельём, небольшой узел с одеждой и перевязанные веревками стопки книг. Это было самое ценное.

Я очень любил ходить в книжные магазины. Больше всего меня привлекали отделы старой книги. Я с удовольствием рассматривал дореволюционные издания, довоенные книги из серии «Academia», однако купить их не мог.