Альтернативная фантастика. Сборник рассказов

Это результаты глобализации – борьбы с наследием первой вавилонской башни путем возведения второй. Кого не возьми, все любят одно и то же, и одних и тех же – знаменитых и популярных. В результате, похожи друг на друга телевизионные домовые во всех квартирах.

Но есть, конечно, и различия, оттенки. Например, у одних призрак Аль Пачино – молодой красавец (как в ранних фильмах, к которым привыкли хозяева), у других – это степенный джентльмен, с сединой и морщинами. В одних домах Джек Николсон представлен как секс-символ, а в других – мрачным мудрецом, что, конечно, нисколько не удивительно…

Но все это мелочи.

А мы пойдем дальше. И теперь я расскажу о своей особенности. Она состоит в том, что меня с детства преследуют знаки. Связаны они всегда с лицедейством: кино, театр, и тому подобное… Всю жизнь эти знаки не дают мне покоя. Приведу пример.

В молодости я нередко бывал в Ленинграде, как известно, очень театральном городе. Эта его театральность, возможно, проистекает оттого, что Ленинград к тому же невероятно морозный… Единственное место, где можно зимой по-настоящему отогреться (а зима стоит полгода) – театр.

Я постоянно отбивался от тамошних своих родственников и знакомых, тащивших меня на всевозможные театральные постановки. Иногда за день я успевал побывать на двух, а то и трех, спектаклях. Вокруг были одни театралы. Разговоры велись только о театре. Большая часть знакомых была артистами. Местное телевидение предпочитало вести передачи, посвященные театру.

Как-то утром меня повели на классическую камерную постановку «Моцарта и Сальери». Было очень мило. Но, вернувшись домой, я решил в тот день никуда больше не ходить, а просто посидеть дома, отдохнуть. Однако вскоре позвонил один знакомый актер и, задыхаясь от переполнявшего его восторга, сообщил о какой-то новой суперпостановке, на которую он с большим трудом достал билеты. Отказаться было невозможно. Так я попал на еще одно авторское прочтение пьесы.

Очень авангардное, необычное, спору нет. Со дня на день ожидалось, что спектакль прикроют. Было интересно.

Когда я, наконец, попал домой, то, включив телевизор, наткнулся на передачу, посвященную кукольному театру и его новой работе, как вы догадываетесь, «Моцарту и Сальери». Я с особенным вниманием смотрел телевизор. Я чувствовал, – что-то должно произойти. Ждал…

Тем же вечером я вышел, кажется, за хлебом.