Альтернативная фантастика. Сборник рассказов

Я пересмотрел все остальные их фильмы. Манера каждого даже отдаленно не походила на манеру другого. Самым поразительным было то, что каждый из фильмов легко входил во временной контекст творчества своего создателя. Почти всех актеров я видел на экране раньше, в других кинофильмах. При сравнении оказалось, что большинство пар не были двойниками, лишь грим довершал чудо.

И, наконец, таинственным казалось то обстоятельство, что я, по-видимому, первым открыл эти фильмы в виде пары.

Примерно в то же время Филя возобновил со мной переписку.

Он прислал мне в Гамбург копию своего первого фильма. В письмах он рассказывал, как создавалась картина.

Филипп отучился на кинооператора. Исполнилась его мечта, – он стал работать по специальности. Но вскоре он обнаружил, что актеров совершенно невозможно загнать в кадр так, как ему бы этого хотелось. Просто здесь действовал какой-то странный закон, не доступный Филиному пониманию.

Он считался хорошим оператором, некоторые из режиссеров, которым довелось с ним работать, находили его даже гениальным.

Он советовался с ними относительно этой проблемы. В обсуждениях родилась идея фильма, в котором камера живет самостоятельной жизнью, индифферентная всему, кроме инфантильного, очарованного процессом съемки дилетанта, которым заменил себя кинооператор. Зрители убеждаются в том, что иногда персонажи, т. е. актеры, случайно (в прямом смысле слова), попадают в кадр. «Вокруг столько интересного и прекрасного… – пишет Филя – …и все это остается на пленке».

Соавторы сценария посоветовали моему другу взять сюжетом историю Гамлета. Филя с восторгом согласился.

В итоге получилась очень необычная картина. О датском принце, который спокойно правит благополучной страной, затворившись в своем дворце в Эльсиноре. Жизнь короля и его двора размерена и, на первый взгляд, безмятежна. Король флегматичен и, конечно, склонен к философствованию. Странные фразы слетают порой с его губ. «Кажется, мир ослеп…» или «Все зеркала разбиты в Эльсиноре…»

В фильме нарочито много пустых кадров, как будто засвечена пленка, короткие, на первый взгляд, монологи Гамлета, переходят в неразборчивое бормотание, как будто мысль не ясна, и скрип половиц, шум дождя, и какой-то стук за окном заглушают добрую половину фраз.

В какой-то момент, когда из динамиков на зрителей в кинотеатре начинает давить неприятное шипение, можно услышать, как Гамлет говорит: «Почему так тихо? Где лязг засовов, шорох портьер?..