Письмо в прошлое. Сборник стихов

Снятся ль сказочек герои,

Побеждающие зло?

Или папа в роли пони

Скачет бодро – иго-го!

Может, жители лесные

Сочиняют гимн весне?

Или песни неземные

Ангелы поют во сне?

Спи, малыш, спокойно, мирно:

За тебя горой стоят,

Не дадут тебя в обиду

Папа, мама, старший брат.

Созидатели

На листочках – плоды созидания:

Буквы, домики и машинки.

Между бровочек от старания

Появились полоски-морщинки.

Рыбка  не избежала невода

И Емеля взялся за дело…

Места мало? Такая невидаль!

На обоях рисуют смело.

Кисть художников выше тянется,

В ход идут, наконец, и книжки…

Я – в волнении: кем вы станете,

Дорогие мои мальчишки?

Сыну

Нежнеет небосвод у горизонта:

К нему умчит грохочущий состав

Сыночка от уюта и комфорта —

Туда, где дисциплина и Устав.

И пусть непривередливым иным

Диагнозы штампует эскулап.

А ты, сынок, служи: за сизый дым

Из коминков от постаревших хат,

За яблоню, что рукавом взмахнёт,

Одевшись в бело-розовый наряд,

И за девчушку, что тайком вздохнёт

И бросит на тебя украдкой взгляд,

За тех, кто рядом, кто всегда с тобой —

И на земле, и в недоступной дали.

Чтобы когда вернёшься ты домой,

Был крепче самой закалённой стали.

Насобираю в утренней прохладе

Росинок-слёз во множество карат.

То – в радость, вся земля сегодня рада:

Мой сын – её защитник, он – солдат.

«Гречка в паре с чаем крепким …»

Гречка в паре с чаем крепким —

Так, бывало, ели предки.

Знаю точно, не со слов я:

Прибавлялось сил, здоровья.

Не мешало б так и нам

С пользой кушать по утрам.

На скатёрке белоснежной,

Связанной рукою нежной, —

Чашки, блюдца, самовар.

Налетай и млад, и стар!

«Шелохнулась кулиса…»

Шелохнулась кулиса,

словно птицы огромной крыло

Лучик рампы кивнул: «Нам сегодня с тобой повезло!»

Снова в сказке волшебной, а, может, в ином измерении.

Миг стою, замерев перед залом в немом восхищении.

А затем поклонюсь: новой встрече со зрителем рада.

Микрофона коснусь – и другого мне счастья не надо.

Звуки музыки льются (их будто сама сочиняла),

Свет со сцены неся в темноту то ли душ, то ли зала.

Я – на сцене. Пою. Отрекаюсь от серого быта.

Над убогим – парю, а печали, обиды – забыты.

И, увы, но не жажду никак возвращения

В серый быт из волшебной страны,

Из иного совсем измерения.