Роман леди Винтер. Вековая вражда

Она так тяжело перенесла его отказ, что горько проплакала весь вечер, жалея себя, ребеночка, которому не суждено будет родиться, и сына Эдварда, которого она не могла сбрасывать со счетов. А придется ему отойти на второй план, когда родится еще один ребенок.

Да и каким он родится? А вдруг Нил прав, вдруг опять неполноценный?! Мария долго не могла успокоиться, пока наконец в дверях ее спальни не появился Льюис.

– Не плачь, дорогая. Я принес тебе успокоительное, а также средство, которое поможет спровоцировать выкидыш.

Ты не должна рожать. Поверь мне. Поступи благоразумно.

При этом мужчина поставил на столик два пузырька со снадобьем и сказал:

– В том, что поменьше, успокоительное. А во втором то, что тебе нужно. Сначала выпей его. Если не поможет, завтра повторим. Здесь на два раза.

С этим словами доктор повернулся и ушел. Мария зажгла свечу, перекрестилась, прочитала молитву и развела снадобье в стакане с водой.

– Нечего растягивать на два раза, – прошептала она. – Грех-то какой, лучше уж одним разом.

Она выпила раствор, затем накапала успокоительных капель, чтобы ее одолел сон и не думалось всю ночь о грехе, затушила свечу и легла в постель. Моментально ее сковал ледяной холод, озноб колотил до судорог. Бедная женщина свернулась клубочком, закуталась в одеяло и стала отходить ко сну. Засыпая и проваливаясь как в бездну, она прокляла своего возлюбленного-душегуба, помолилась за сына, попросила прощения у Бога и отошла в мир иной.

Никаких пузыречков в ее спальне обнаружено не было, предсмертного письма тоже.

Отравление казалось бессмысленным и странным. Всех подвергли жесткому допросу, особенно досталось Нилу Льюису. Но тот все отрицал, ссылаясь на то, что с ядами никаких дел не имеет, прекрасно осознавая, что то средство, которая приняла Мария в огромной дозе, все равно не оставляет видимых следов. Вот если бы мышьяк или стрихнин, тогда другое дело, а так все бесполезно. Доказать его причастность невозможно.

После смерти матери несчастный Эдвард Люмерье впал в страшную апатию, перешедшую со временем в депрессию.

Надо отдать должное его опекуну, что тот не оставил юношу без внимания. То ли чувствуя свою вину перед ним, то ли просто выполняя свой профессиональный долг, но он усердно выхаживал Эдварда, помогал ему справиться с горем, постигшим его.

– Зачем она умерла, почему? – спрашивал молодой человек уже почти год спустя после трагедии.

– Одному Богу известно, – отвечал Нил Льюис. – Смирись и молись за нее.