Я шагаю к Маяковке. Вместо Горького Тверская

И за это держи награду —

От меня скомороху сирень!

Июньский Ленинград

Держу в руках коробку с монпансье, —

Адмиралтейства шпиль на этикетке,

Лежит нераспечатанной, а в ней

Воспоминанья в сладенькой конфетке.

Забытою валялась между книг, —

Москва кормила трюфелем без меры.

За книжкой потянулась и возник

Из прошлого подарок кавалера.

И сумрачный декабрьский неуют

Тотчас померк в сияньи белой ночи.

Июньский Ленинград, Невский проспект

И девочка заливисто хохочет.

В ответ блестят влюблённые глаза,

И шум, и гвалт, беседе нет конца…

И тихо уплывающий перрон…

«Привет Москве!» – кричат со всех сторон.

На столике вагонном в тусклом свете —

Букет фиалок, что затмил весь мир,

Любви росинка в Петербуржском лете,

И купленный на память сувенир

В вокзальном круглосуточном буфете.

Санкт-Петербург. Тепло белых ночей,

Адмиралтейства шпиль вознёсся ввысь.

Держу в руках коробку монпансье.

А сердца ритм выстукивает жизнь.

Летнего вечера просит душа

Город по-летнему дело вершит.

В ярких балетках девчонка бежит.

Вышла беспечно в июль без зонта,

В лужах растаяла их красота.

Парень в футболке, кепка на нос:

«Дождик в июле? Да не  вопрос.

Прыгай скорее к нам под навес.

Место отыщем и для принцесс».

Хочешь, не хочешь, встали в рядок,

Мчит по асфальту мутный поток,

Кто то ворчит, кто то хмуро глядит,

Нет ему дела до наших обид.

Солнце сердито сквозь тучи следит.

Дед у метро одиноко стоит.

Шляпа у ног и записка в руке:

«Кто позаботится о старике?».

Вдруг просветлело, и дождик утих.

Радуга небо украсила вмиг.

Слева и справа. Кручу головой,

Прямо над нами сияет дугой.

Листья шуршат и машины шипят.

У остановок маршруток отряд.

Я же по скверу иду не спеша.

Летнего вечера просит душа.

В ожидании грозы

А Питер в ожидании грозы

парит и душит воздухом горячим.

Прохожий, раздражение не пряча,

ругает захмелевший небосвод,

который  затаился над Невою

и, кажется, что вот сейчас прольёт

на улицы живительную брагу.

А тот пустился в глупый разговор

с весёлым ветром и развёл бодягу,

пустую склоку, – кто сейчас силён…

Но росчерк молнии прервал их глупый спор.

Гром вздрогнул. Неожиданным раскатам

внимала улица. Трамваев перезвон.

Темнел асфальт. Шипела эстакада.