Я шагаю к Маяковке. Вместо Горького Тверская

И сережки её, словно слёзки,

Разговор с дождём

Нас манило лето в любовь,

Но мешал бессовестный дождь.

Он меня к тебе ревновал,

На тропинки слёзы ронял.

А весной с мною дождик дружил.

По аллеям неспешно бродил.

О любви он шептал по ночам.

Было вместе так  весело нам.

Наступило лето и вот.

Меня парень в скверике ждёт.

На скамейке грустно сидит.

Дождь его прогнать норовит.

А весной со мною дождик дружил.

По аллеям тёмным бродил.

О любви шептал по ночам.

Было вместе весело нам.

Слушай, говорю я дождю.

Так себя друзья не ведут.

Если будешь слёзы ронять,

Не смогу с любимым гулять.

А весной с мною дождик дружил.

По аллеям тёмным бродил.

О любви шептал по ночам.

Было вместе весело нам.

Снова манит лето в любовь.

Про меня забыл грустный дождь.

С милым на свиданья хожу.

С солнышком весёлым дружу.

Я всегда с ним буду дружить.

По аллеям в парке бродить.

Радоваться солнечным дням,

Будет вместе весело нам.

Бульварное кольцо

Шипит Садовое кольцо, троллейбусы ползут.

Оденет маску на лицо усталый странный шут.

Тихонько сядет у окна, задумчивость в глазах.

И я придумаю сюжет о солнечных шутах.

Пылит Садовое кольцо, а я уже в саду,

И подает весёлый шут шампанское во льду.

Мне улыбается мой паж, а я беру фужер.

Снимает маску для меня галантный кавалер.

Ползёт Садовое кольцо, троллейбусы стоят,

Преображается лицо людей, сидящих в ряд.

А мы с загадочным шутом танцуем менуэт,

И он влюбляется легко в предложенный сюжет.

Стоит Садовое кольцо, троллейбус – тронный зал.

И пассажиры, как один, включились в карнавал.

Выходит шут, исчез бокал, и прерван менуэт.

Сидит тихонько у окна задумчивый поэт.

Бежит Садовое кольцо, троллейбус в парк спешит,

В витрине бледное лицо, и манекен молчит.

Чтоб не грустил – и для него я напишу сюжет.

И с ним Бульварное кольцо станцует менуэт.

Луна повисла над Тверской, волшебный дарит свет.

Не спит Бульварное кольцо, танцует менуэт.

Люди и манекены

Модельные туфли идут по паркету,

Красивые платья небрежно надеты,

Накинуты будто бы на манекены,

Которые, вырвавшись в новое утро,

В июльский рассвет из гламурного плена,

Шагают в безличье московской подземки,

Оставив бездушной витрины неоны.

Их шик растворяют во встречном потоке

Цветистые ситцы, шелка и шифоны.