Пьем до дна

На его лице под обветренной кожей дергались мелкие мышцы, и в его глазах была истерия. Его мрачное вызывающее лицо казалось знакомым.

– Дьявольщина! – сказал за мной Эд Нард. – С этим парнем можно сделать только одно. Передать его копам.

– Верно, мистер Ламберт – согласился Боб. – Они заставят его говорить.

– Нет! – закричал фермер и вырвался из рук Фалька. Его длинная фигура полетела от нас вверх по холму. Боб повернулся, чтобы бежать за ним; Эд пробежал мимо меня. И потом оба остановились. Фентон схватил с земли камень размером с кулак и пригнулся, как загнанный зверь; он оскалился и рычал, показывая бесцветные зубы; его ноздри раздулись.

– Оставьте его, ребята», – сказал я. – Вам не нужны разбитые черепа. – Но я думал, почему он остановился. Между ним и дорогой никого нет, неожиданный прыжок унес его далеко от нас, и мы не смогли бы его догнать. – Уходите, Фентон. Убирайтесь и держитесь подальше от лагеря.

Фермер словно не слышал меня. Он не смотрел на меня. Не смотрел на Эда и Боба.

Неожиданно он пробежал в узкий проход между советниками и устремился к озеру, прямо к застывшей воде! Я вдруг понял, что он собирается броситься в бездонные глубины озера Ванука. Мои мышцы взорвались. Я побежал. И успел схватить его за плечо.

– Дурак!

Он отвел назад руку, камень оставался в его огрубевших пальцах. Я ударил его ладонью по щеке.

Камень выпал у него из руки. Я почувствовал, как дрожь пробежала по телу фермера, увидел, что в его глаза возвращается разум.

– Оно почти забрало меня. Желание. Почти утянуло меня в озеро. Я не мог больше это выдерживать.

Неожиданно мои ладони стали влажными, пульс загремел в висках.

Подошел Эд.

– Он хотел ударить вас.

Эд схватил одну руку Фентона, Боб другую.

– Да, это работа полиции.

– Нет, – очень спокойно сказал я. – Отпустите его, Боб. Отпустите, Эд. Пожалуйста, возьмите в гараже мою машину и отведите ее сюда за деревьями, чтобы в лагере ее не видели.

Хард как-то странно посмотрел на меня, но опустил руку.

– Хорошо, – сказал он. – Скажу Джиму, чтобы присматривал за лагерем, пока я не вернусь.

– В этом нет необходимости», – сказал я. – Я поеду один.

Он начал возражать.

– Я сказал: я поеду один.

* * *

Может, я болен. Может, я спятил. Но я все еще могу рявкнуть, как сержант, отчего солдаты вскакивают и вытягиваются. Эд пошел, не сказав ни слова.