Пьем до дна

Геологи говорят, что, когда растаял Великий Ледник, его воды заполнили здесь невероятно глубокую впадину. Это было пятьдесят тысяч лет назад.

– Пятьдесят тысяч лет, – повторила я, чувствую себя ничтожной по сравнению со своим шестьюдесятью или семьюдесятью годами, которые могу ожидать.

– Озеро Ванука долго ждало, чтобы мы вместе пришли на его берег. – Хью обнял меня рукой за талию. – Пятьсот столетий, дорогая Энн.

Быстро он работает, подумала я. Слишком быстро. Соит нажать на тормоза.

– А кто здесь жил до того, как лед растаял? – со смехом спросила я.

 – Эскимосы?

– Никто не жил, – ответил он. – Люди здесь появились только после Ледяного века. [Слова мистера Ламберта соответствуют данным, опубликованным в Бюллетене 33 Смитсонианского института. Однако в книге Дж. Деникена «Человеческие расы» упоминаются эолитические и палеолитические находки, восходящие к концу плейстоцена. – Прим. издателя]

И тут эхо моего смеха пронеслось над мерцающим озером. Возможно, это было эхо, но у меня появись странное ощущение, что засмеялись горы.

Хью, должно быть, заметил пробежавшую по мне легкую дрожь, потому что он крепче прижал меня к себе и очень нежно спросил:

– Замерзла, Энн?

– Больше нет, – смогла я сказать, сердце дико билось о ребра. – Нет…

Тело его рядом со мной неожиданно застыло, и я поняла, что он меня не слушает. Он смотрел на озеро, его лоб был наморщен.

– Что… – сказала я. – Что случилось?

– Оно снова здесь. – Хью не отвечал мне, он думал вслух.

 – Странно. Чертовски странно.

Я последовала за направлением его глаз. Примерно в ста ярдах от берега озера на воде появился диск, более яркий; больше всего это походило на луч прожектора откуда-то из глубины. И в этом светящемся круге вода была необыкновенно гладкая, блестящая, как шелк, натянутый на пяльцы для вышивания.

– Странно, – прошептала я, не понимая, почему шепчу. – Никогда раньше такого не видела.

В этот момент появилось странное черное пятнышке, не в сияющем круге, а рядом с ним.

С того места, где оно появилось (оно почти сразу исчезло), что-то метнулось к берегу, что-то невидимое и заметное только по треугольнику, расходившемуся от него по воде.

Хью глотнул.

Я пошептала:

– Что издает этот свет?

– Не знаю, – медленно сказал он. Встряхнулся и посмотрел на меня, и его нежная улыбка в углах глаз снова согрела меня, согрела всю.

– А какая разница, что это? Мы вместе…

В лесу за нами треснула ветка.