Первые повести. Девочка с бездомными глазами. Бус

– Это вон тот кулик, – дядь Андрей указал рукой на высокий, как башня, новый дом на небольшом бугорке в метрах ста от них. – Им свои машины бить жалко, вот и стараются.

– Это ж хорошо!

– Хорошо, но вот коровы, говорит, мои, всё портят. Задолбался, говорит, дерьмо их с колёс отмывать. Пусть тут, значит, не ходят. А я ему говорю, так если ж они летать будут, хуже будет! – и взяв за руку, смеющегося и уже понявшего финал шутки Маринина, словно хотел притормозить его смех, – придётся, ведь и с крыши отмывать, понимаешь?

И они вместе рассмеялись.

– Ну, проходи, мы как раз только сели, – дядь Андрей закрыл высокую калитку и Маринин оказался во дворе.

Две мордатые собаки приветливо мели хвостами по земле.

– Здорово, дружище! – Маринин потребушил за уши и прижал рукой к ноге взрослого пыльно-белого кобеля, который радостно взвизгивал, узнав бывшего хозяина. – Сторожи хорошо, меня не позорь.

– Сторожит. На днях опять полоза задавил. И такой, ты знаешь, взрослый, – дядь Андрей сложил пальцы и показал примерный диаметр змеи.

– Ну, ты змеелов! – Маринин гордо похлопал собаку по спине и бокам. – К нам они почему-то так и не наведываются. Удивительно, но…, – и он усмехнулся, вспомнив, как пацаном рыскал по огороду, в поисках змеи, потому что кто-то из друзей снова «щеголял» гадким трофеем, пойманным во дворе.

– Мы его не обижаем. Да, Граф? – старик подмигнул собаке, и снова пригласил гостя, – ну, давай, к столу.

– Спасибо, я…, – Маринин попытался сделать шаг, но Граф обхватил его ногу лапами, и он, рассмеявшись, снова погладил по голове.

– Помнит, шельмец! – добродушно заметил дядь Андрей, и вздёрнул подбородком. – Давай, в хату.

– Нет, спасибо, я только за мясом. Мне ещё обратно ехать.

– Ну, ты, брат, даёшь! А как же рыбалка, ёлки зелёные?

– Не травите мне душу! – смеясь, взмолился Маринин, отряхивая брюки после собачьих объятий. – Сам хотел, но… работа.

– Бросай ты свою богадельню! Глянь, седой уже!

Маринин повинно потёр лоб и пригладил волосы.

– Я, вот, в твои годы…, тебе сколько?

– Мало ещё.

– А седины много! Вот, помяни моё слово, мотор, – он постучал указательным пальцем Маринину в область сердца, – не выдержит, так и свалишься со своим хулиганьём!

Маринин не стал спорить и смиренно развёл руками.

– Ладно, шут с тобой. Все там будем…. Пойдём.

И они зашли в небольшой тёмно-жёлтый домик, который, как помнил Маринин, являлся летней кухней.