Цимес (сборник)

Она вернулась ко мне в постель, прижалась и спросила:

– А теперь ты будешь меня рисовать, скажи?

– Может быть. Завтра…

– У тебя получится, все получится, вот увидишь.

– Откуда ты знаешь?

– Ты смотришь на меня по-другому. И видишь по-другому. Я и есть другая. Попробуй, ну…

И я пробовал ее всю оставшуюся ночь – до утра…

Я снова начал рисовать ее, практически постоянно. Везде. Дома, в саду, где-то еще… Словно не мог напиться – ею, собой, светом, который вернулся. И в каждом наброске, в каждом эскизе, в каждом этюде Ню была действительно другая – моя…

…Потом еще три недели я писал ее портрет.

Привез из города станок, холст, и она позировала мне до изнеможения – ее и моего. Практически я построил ту же композицию, которую увидел тогда, в саду, в самый первый раз.

Только смотрела она теперь с портрета прямо в глаза. И – румяное, спелое яблоко в протянутой руке… «Яблоко Ню»…

… – Как ты не понимаешь, мы же не можем провести всю жизнь в этой развалюхе! И на что? Денег хватит максимум еще на неделю-полторы.

А что потом? На базаре яблоками торговать?

– А почему ты не можешь работать здесь?

– А что я буду здесь делать? В городе у меня мастерская, какие-никакие связи, возможности, долги наконец…

– Ты забыл, я же квартиру продала, у меня есть деньги. Я могу отдать твои долги, и еще останется. Мы сможем еще довольно долго…

– Я никогда не возьму твои деньги, поняла? Никогда. И больше никогда не хочу об этом слышать.

– Почему?

– Потому. Ты женщина, я мужчина.

С этим ничего не поделаешь. И забудь.

– Но…

– Забудь! И потом, я помню Алика. Не знаю, что там у вас было и как, но – помню. И с этим тоже ничего не поделаешь…

– Это же никак не связано, я тебе расскажу, и ты поймешь. Ты ведь и не спрашивал никогда. Это совсем-совсем другое. Там – наркотики…

Я опешил. Некоторое время я смотрел на нее молча, а в голове прокручивались разные картины на эту вот тему: наркотики… и Нюша.

– Господи! Ты и туда влезла…

– Да нет, Марик, никуда я не влезла.

Я к ним никогда даже не прикасалась, ни сама, и никак иначе – правда! А он… Понимаешь, он меня любил, мы долго были вместе, больше года. И помогал мне, когда… Ладно, не важно. Я просто очень долго не знала, что бы ты обо мне ни думал. А потом мне рассказали. И я стала следить, потому что не могла просто так взять и поверить. И убедилась. Сама убедилась. Увидела, что он на самом деле продает дозы. И кому? Детям. Тринадцати-четырнадцатилетним детям.