Цимес (сборник)

Потом прочел надпись на табличке – «Сандро Боттичелли. Рождение Венеры». А потом… Потом я поднял глаза и увидел…

Она… Она действительно была богиней. Нежная, неземная, невесомая. Венера по имени Симонетта. Конечно, не мог восьмилетний мальчик Сандро понять все то, что хотел передать Сандро-художник, но, пусть неосознанно, я ощутил его вечную тоску. Понимание пришло позже, но она – эта тоска – поселилась во мне тогда. Она – это невозможность овладеть красотой. Невозможность ею владеть. Не любовь – глубже, страшнее.

Вечность – и один благосклонный взгляд. Может ли мужчина предложить больше?

Так может быть, мое имя – не случайно? Я – Сандро.

И значит, она всегда должна быть рядом – моя Симонетта…

Я постелил ей в родительской спальне. Сквозь прорехи между балками заглядывала Малая Медведица. Ночь была теплая. Сам я устроился рядом, в соседней комнате, и, перед тем как провалился в сон, – видение? Сима – тоненькая, в короткой ночной сорочке, ее легкий поцелуй в щеку, пожелание спокойной ночи… И – уже в полусне – последняя отчетливая мысль: какая же она вся-вся – моя…

Меня разбудило пение птицы – одна-единственная короткая трель, музыкальная фраза, бесконечно повторяемая на все лады.

И я вышел ей навстречу, на крыльцо, встречать восход. Уселся на гладкие каменные ступени, посмотрел на восток. С первым лучом солнца я почувствовал – рядом и сзади – ее, Симу. Вот она неслышно подходит, садится, обхватывает руками колени и кладет на них голову. Улыбается, смотрит на солнце, молчит.

– Еще очень рано…

– Пусть… Зато хорошо. Мне всегда жалко времени, когда хорошо…

– Ты в самом деле уверена? Правда – хорошо?

– Да, очень.

– И отчего же?

– От красоты. От того, что здесь – тихо. Оттого, что – дом…

– Но ты – чужая, ты же с севера. Что тебе эти холмы?

– Не знаю… Мне кажется… Я еще никогда не думала о старости, о смерти, а сейчас вдруг… Я вдруг поняла: есть места, где хотелось бы умереть…

– Тебе – умереть? Что за глупости…

– Не глупости, не глупости.

Умереть не для того, чтобы не жить. Умереть для того, чтобы обрести покой. А обрести покой здесь, среди такой красоты, – что может быть лучше?

– Вот как. Обрести покой…

– Все ищут покой. И ты тоже. Разве нет?

Я наконец поворачиваюсь и смотрю на нее.

Волосы спутаны, ласковое, утреннее, чуть припухшее со сна лицо. Яркие – вот-вот брызнут соком – губы.