Тая Грэй. Женщинам в космосе не место

Ну да, мы решили вас побаловать… вообще-то ребята просто заскучали, пока ждали поставки запчастей и заняли себя таким образом. Порой простои бригады оборачиваются такими вот сюрпризами. Кстати, на современных судах всегда установлен холодильник в рубке. Так что у вас теперь рубка как на крейсере, – улыбнулся он. – Но в основном мы работали с приборами, конечно. Электроника ваша была такой древней, что ужас просто. Мы заменили все приборы, которые только возможно было. Альтиметр пришлось оставить, да ещё кое-какую мелочёвку.

Только альтиметр вам ни к чему теперь, посадок, кроме как на станции, вам не предстоит, но для порядка пусть остаётся.

Тая закончила осмотр рубки и отправилась на верхнюю палубу, в машинное отделение, как теперь гласила надпись на переборке и указатели. Решив не подниматься по скобам через люк, чтобы поберечь руку, она пошла через основной вход, который вёл через трюм. По пути она встретила Ксеча. Тот с недовольным лицом что-то бормотал себе под нос, а увидев её разразился тирадой о том, как его это всё достало.

Из его монолога Тая уловила, что руководство переквалифицировало корабль, а Ксеч этим недоволен.

Посетив машинное отделение, она заметила инженеров, что-то калибрующих. Ксеч накинулся на них с расспросами и снова разорался, а Тая отправилась осмотреть каюты.

По сравнению с прежними, каюты казались просто огромными. Переборка, в которой скрывался шкаф и койка, была удалена и это пространство добавилось к удвоенному пространству каюты, в результате ширина каюты стала не два, а почти пять метров.

Раскладную койку с ремнями заменили на полноценную капсулу для сна, а шкаф стал немного больше. Стол остался прежним, как и бронешторы иллюминаторов. А вот кресло обзавелось братом-близнецом. Панель тоже изменилась, хотя и осталась на прежнем месте, а вот панель, которая была во второй каюте, просто закрыли металлической пластиной. Тая, заметив это, поморщилась – могли бы и поэстетичнее сделать. «Хотя, можно тут приклеить зеркало», – подумала она.

Через вторую переборочную дверь вошёл Ксеч и принялся ворчать:

– Нет ты видела, да? Переборку убрали, а вторую дверь оставили. И плакаты коллекционные спёрли, ну что за люди! Игорь тоже пропал, бедолага.

– Игорь?

– Да паучок у меня жил. Я его Игорем назвал. Ну корабль вроде как чудовище, я Франкенштейн, а паучок… ну в общем не бери в голову, – смутился он.

– Хорошо, – Тая улыбнулась, – не буду. Что-то у меня голова болеть начинает от запаха краски.