Клон по имени Симон

Лизу несколько озадачило, что она была очень расположена к чужому человеку, хоть и к отцу внука.

Внук крутился на стуле рядом с ней, но она крепко его держала одной рукой. К облегчению многих, Елена не стала долго разглагольствовать о Симоне. Суть речи сводилась к тому, что она благодарна ему за сына и несколько лет брака. Сухая интонация противоречила её словам, но никто не подал виду, что смущён или удивлён.

Выйдя из зала в яркий солнечный полдень, большинство последовало в другой зал. Там столы ломились от лёгких яств и крепких напитков.

Стояла невыносимая тишина, но вскоре помещение заполнилось тихими голосами. Многие говорили о Симоне, воздавая ему честь и сожаление.

Лиза никого не знала из собравшихся, если отбросить Елену с мальчиком. Симон никогда не представлял свою последнюю даму сердца близкому кругу, утверждая, что его личная жизнь не касается никого. Разве что нескольким приятелям, но их нигде не было видно. Большая часть скорбящих не старше Симона, но хватало среди них и пожилых личностей.

Один из последних заметил бледнеющую и краснеющую девушку у стены, чьи рыжие волосы не выбивались из высокого пучка.

– Здравствуйте. Я – бывший коллега Симона.

– А я – его… девушка.

Она едва произнесла свой статус в жизни умершего, словно признавалась в убийстве беззащитного. В очередной раз она поймала себя на мысли, что здесь она – никто, особенно на фоне Елены. Та хоть делала вид, что не замечает Лизу, однако изредка бросала испепеляющий взгляд, пока никто не видел.

Церемония прощания превратилась в прилюдную казнь. Однако Лиза держалась, не выдавая, что её задевает происходящее. Важно ли, что думают другие, когда умерла любовь всей её жизни?

– Да, я много о вас слышал. – Доброжелательно отвечал незнакомый мужчина, явно испытывавший симпатию. – До меня дошла информация, что последние часы жизни Симон провёл с вами. Уверен, что ваше присутствие имело для него облегчающее действие.

Девушка ничего не ответила, вспомнив, как умирал Симон.

Его агонию, стойкость к боли, нежелание сдаваться болезни. Незажившая рана на сердце вновь открылась, истекая кровью. Лизе пришлось бороться с желанием упасть на пол и рыдать, прямо при всех. «Надо держать лицо» – уговаривала она саму себя. Ведь не ей одной плохо, ведь были среди присутствующих, которых смерть Симона задела не меньше.

Так за день мимо неё прошла куча народа, и она через силу отвечала им невпопад, желая поскорее уйти отсюда.