Клон по имени Симон

Бывшая жена особенно часто давала о себе знать, чей взгляд попал в подсознание и крепко там засел.

С того дня и далее Лиза пребывала в состоянии анабиоза. Лежать в кровати и совершать некоторые действия по инерции – всё, что можно было наблюдать со стороны. Пила воду под крана, еду доставала из холодильника, чтобы машинально сделать пару кусочков. Лиза ела, пила и лежала, глядя в пустоту. Иногда она принимала душ, но скорее от желания согреться под струёй горячей воды.

Так прошли две недели добровольного траура.

Академический отпуск давал ей волю на бесцельное существование в самовольно вознесённой клетке.

Подруга звонила каждый день, но Лиза неизменно отвечала, что всё в порядке и не стоит за неё переживать. Лизе не хотелось видеть даже верную товарку, так как не видела в ней ту, что способна вывести её из затяжной хандры.

Мать с отцом, будучи далеко, не особо рвались звонить. Даже позвонив единственный раз за время траура, они не удосужились вникнуть в душевное состояние дочери.

Узнав, что какой-то там Симон умер, они сухо посочувствовали. Они никогда его не видели, так что стоит ли их винить в отсутствии ожидаемого сопереживания. Лиза оставалась одна со своими муками, даже невольно получала от этого облегчение. Не хватало ещё слышать слова сочувствия гораздо чаще, чем сейчас. От них делалось только хуже.

Всё это время погода соответствовала настроению Лизы. Тот единственный солнечный день в день похорон сменился затяжным циклоном.

Серо, ветрено и влажно – небо словно оплакивало потерю Симона в унисон Лизе. Полоска внешнего мира сквозь плотные гардины, которые неизменно оставались не до конца задёрнутыми, молча присоединялась к горю.

И то утро не стало исключением, когда Лиза открыла глаза после беспокойного сна, который продолжал череду предыдущих кошмаров, преследующих её после похорон. В комнате, как всегда, царила полутьма. Стрелки на настенных часах пробили десять, что было довольно рано. Девушка вставала в лучшем случае в обеденное время, вволю погрузившая в забытье.

Холодильник зиял девственной пустотой, зато мусорная корзина и умывальник тонули в мусоре. Испорченные объедки источали зловонный аромат, из-за чего Лиза зажала нос. Даже настежь открытое окно не спасало положение, хотя ветер был чересчур свежий. Она задрожала как осиновый листочек. Выпив стакан воды, она вернулась к себе в кровать, где свежестью альпийских лугов тоже не веяло.