Бизнес-бомж

До встречи, мой близкий друг…

Прошло ещё три недели. За окном светило солнце, и свежий живой ветер заполнил палату. Степан часто просыпался, иногда к нему заходил его врач. Были дни, когда он с ним даже кое о чём успевал поговорить. Доктор сказал Степану, что Сергей часто звонит и справляется о его здоровье, желая, чтоб он быстрей встал на ноги и начал ходить. Хотя сам врач в это не верил: у него было несколько переломов бедренной кости, а для того, чтоб она нормально срослась, требуется время и, возможно, ещё одна операция.

При всём при этом инвалидность ему обеспечена. Он даже поинтересовался, сможет ли Степан восстановить документы, чтоб оформить пенсию.

– Мне не нужна пенсия, я встану и буду ходить – и даже бегать и плавать. Я хочу жить. О Господи, я хочу жить!!! Я никогда не хотел жить так, как хочу сейчас. Я хочу жить! – Степан заорал на всю палату что было сил. Доктор обезумел и застыл, он минут пять не мог прийти в себя, потом очнулся и тихо произнёс:

– Живи…

Доктор шёл по коридору, бормоча себе под нос:

– Надо брать отпуск, иначе с этими дураками сам дураком станешь.

Всё, на море, в Крым. Завтра же уеду. Надо позвонить Оксане, чтоб заказала нам билеты в два конца.

Глава 7

Сердце Степана билось молотом, душа дышала всей грудью. Сковавший его гипс не казался ему коконом, который приводил бы его в изнеможение, а напротив, он чувствовал себя рыцарем в воинских доспехах. Сожалел он только об одном – что не может встать и пойти. Жизнь как-то резко хлынула сильным живым потоком в его сознание, наполняя его.

Он дышал, думал. Мысли одна за другой сменяли его рассуждения, всё неслись и неслись. Раньше он вроде бы как-то и не замечал за собой, что любил так думать, рисовать воображаемые картины, слыша в них музыку. Мир его стал наполнен прекрасным, нежным живым воздухом и просто светом. Душа ликовала, подталкивая его на какие-то поступки, но поступки все сводились почему-то к одному.

Степан лежал и думал, как ему помочь всем тем, кого он оставил там, на улице, – той стайке сереньких голодных грязных бомжей.

Ему вдруг захотелось построить баню. Да, баню, русскую баню с паром и с водой, в которой будет очень много веников из дуба, берёзы, облепихи.

«Смешная затея, – подумал он. – Из облепихи… она же как ёж колючая, даже больше. Кто её выдержит? Я что, садист?»

Степан услышал нежный тихий голос своей спасительницы. Теперь он её называл именно так: «моя спасительница».