Бизнес-бомж

Раньше он казался ему большим горячим, чуть ли не праздничным костром в сказочном прекрасном доме, а сегодня он увидел его в реальном свете. Маленький тлеющий костерок и пара серых грязных бомжей, на которых жалко и страшно было смотреть. Клюшка была дома, если её логово можно было назвать домом. Но брезгливости и отвращения Степан не испытал. Он, согнувшись, почти заполз в её халабуду, находящуюся за вокзалом. Бомжи в изумлении повернулись, так как посторонние к ним без приглашения не приходили. Там могли находиться только те, кто знал этот дом, или те, кого притащила Клюшка.

С этого логова и начиналась жизнь всех бомжей, вступивших в их семейку. Они знали всех в лицо и знали друг о друге всё. Для них было очень важным, чтоб они не завели себе там врага в виде агрессора, так как защищаться в логове у них не было сил. Они здесь спали, болели, веселились, говорили по душам и строили планы, чтоб выжить.

Степан, отпустив таджика, низко поклонился и сказал:

– Мир вашему дому, я – Степан.

Но это не изменило ситуацию, они как были непонятно напряжёнными, так и остались, ничего не промолвив.

– Я – Степан, – ещё раз повторил Степан.

– Какой Степан и что нам за дело до тебя? – сказала Клюшка. Но орать она не стала, опустив глаза на две больших китайских сумки, откуда доносились запахи пищи. Она понимала, что этот Буратино – не пустой барабан, и им, может, что-нибудь перепадёт, если она проявит свою ловкость, сноровку и ум.

– Я – Степан, бомж.

Вы не помните меня?

– Какой «Степан-бомж», ты что? У нас был один Степан. Да, царство ему небесное. Три месяца назад он попал под колёса машины и отправился в небеса необетованные, куда, к нашему сожалению, нам дорога закрыта, – с какой-то грустью и сожалением сказала Клюшка. Бомжи знали всё о всех, и то, что Степана размазали по асфальту, было известно всем без исключения уже тем же вечером. Клюшка даже помнила, что они устроили ему какие-никакие поминки.

– Да я и есть тот Степан, я остался жив.

– Но… – в это Клюшка даже спящая не поверила бы. Что этот высокий коренастый, правда, исхудавший и бледный, парень был вчера бомжом. Тем Степаном, что валялся всегда где попало, так как он уже не мог жить, даже бомжом. Они ещё во время поминок, перекрестившись, сказали: «Царство ему небесное – и это всё к лучшему. Сегодня-завтра – он бы всё равно скоро отдал Богу душу. А так даже хорошо, смерть – быстрая и лёгкая.