Вракли-3. Записки «пятьюшестьвеника»

Тут же разводился костер и я зажаривал парочку хариусов, чтобы, значит, наскоро перекусить перед обедом. От избушки по крутой тропинке можно было подняться вверх. На высоте метров триста над уровнем Реки начиналась неширокая пологая долина, через которую бежал ручеёк. Долина постепенно поднималась всё выше и выше. Поначалу её окружали невысокие склоны, поросшие с северной стороны травой и мелким редким кустарником, а с южной – лиственницами, берёзами и осинами. Северный увал в середине июля в хорошие годы казался красным из-за обилия горной клубники – самой вкусной ягоды, которую мне приходилось пробовать в жизни.

Мы собирали её, перетирали с сахаром и получали что-то вроде варенья потрясающего вкуса. Со сбором клубники медлить было нельзя – как только ягоды созревали, медведи выедали всё на корню и приходилось собирать уже по ягодке или долго искать нетронутые участки. Долина была покрыта по пояс травой, в ней пряталась самая разная живность – от кабанов до глухарок. Через несколько километров долина кончалась, начиналась глухая тайга и тропа вместе с ней круто вздымалась вверх. Если пройти ещё несколько километров, то можно было выскочить на край леса, откуда открывался вид на альпийские луга и далёкие заснеженные вершины. Часто мы переходили вброд приток Реки и шли ещё несколько километров. Долина резко сужалась, Река делала несколько поворотов, и на галечных косах я ловил спиннингом лосося, которого здесь называли ленком.

Наших приятелей, которые собирались у нас дома отведать таёжных деликатесов, больше всего потрясали не описания красот или наших встреч с местным населением, а наше таёжное ежедневное меню.

Как я отметил ранее, особенностью образа жизни в тех местах было то, что почти всё время мы тратили на добычу пропитания. Как правило, с собой мы брали чай, кофе, сахар, соль, пряности, муку, немного сухарей и крупы. Остальное добывали сами ружьем и удочкой. Ружьё обеспечивало нас мясом. За все годы я только один раз принял участие в охоте на косулю и когда увидел дело рук своих, закаялся стрелять в кого-нибудь крупнее глухарки. Поэтому основной нашей добычей были рябчики, которые водилось там в изобилии. Более того, часто утром, выйдя из избушки, я слышал их нежный пересвист. Буквально в десятке метров на ветвях дерева сидела целая стая. Жена говорила мне, сколько штук нам потребуется сегодня и я, как в тире, сбивал двух-трёх. После первого выстрела стая не улетала, с интересом наблюдая, как один несчастный кувырком падал на землю.