Вракли-3. Записки «пятьюшестьвеника»

И вот, представьте себе: келья, иконы, лампадка под каждой, свечи на столе, монашки в одеянии, игуменья, читающая с выражением про чудесное спасение от медведя какого-то местного угодника – какая тут цивилизация, где мы? В какой-то момент я потерял чувство времени, мне вдруг показалось, что вот-вот в дверь вломятся опричники царя Иоанна Васильевича, заломят мне белы рученьки, вытащат на свет божий, да и полетит моя головушка, нехристя бесстыжего, на снег чистый… А Надежда всё журчит, монашки ойкают, сопереживают.

У меня уж совсем крыша едет. Где я? Кто я? Тут чтение прекратилось, я очнулся, а матушка и говорит:

– Что, небось, думаешь сказки всё это? Так вот: прошлой осенью матушка Анафролия прибегает – лица нет, кричит. Ещё чуть-чуть – и сомлеет. «Ой, – кричит, – медведь на пасеке!» Но что делать? Подхватилась я – и бегом. И точно: стоит, ирод, на задних лапах, на плетень опёрся. Вот-вот и проломит. Я к нему ближе, ближе. Анафролия вцепилась в меня и тянет – не пущу, дескать.

Я сама дрожу, но тут как начала молитву святому Николаю-заступнику возносить! Молюсь громко, аж кричу. И тут мишка окаянный рыкнул, опустился на все четыре лапы и пошёл в лес. Вот, видишь – сила-то какая в молитве заключена!

Через пару лет мы с женой и сыном опять навестили матушек. Два дня гостевали, сено помогали убрать. Под конец пришли к игуменье прощаться, поскольку пора было и честь знать. Тут матушка Надежда и говорит: «Пойдем, покажу». Мы прошли в небольшую пристройку.

Половина её была отгорожена решёткой из толстых деревянных прутьев. За нею на широкой лавке лежала старушка, укрытая каким-то рваньем. Мы, остолбеневши, уставились на неё.

– Это что это, это кто это? – чуть заикаясь от неожиданности, спросила жена.

– Да Марьюшка это, – ответила игуменья.

– А что это она тут делает?

– Да с головой у неё не все в порядке. Пришла помирать, да задерживается. Видать, что к Господу ещё рано.

– А почему в клетке-то?

– Дык мажется она.

– ???

– Ну, дерётся. Так мы её в клетку, пусть там сидит. Подождём, пока Господь не заберет.

Оказалось, что в монастырь приходят совсем уж немощные старики и старушки. Чтоб, значит, помереть в святом месте… Сама матушка Надежда была твёрдым руководителем своего небольшого коллектива: грамотная, умная, говорила на очень правильном русском языке, но зачастую использовала давно вышедшие у нас словечки. Хорошо рисовала.