Среда

Затем, осекшись, шумно вздохнул и продолжил спокойно: – Неужели ты не понимаешь? Я десять лет горбатился на этот захудалый журнал – и ради чего? Посмотри на меня! Посмотри, как мы живем! Разве я этого хотел? А ты? Я неудачник! Мне уже тридцать два, а все, чего я добился – это кабинет с окном, выходящим на трубу, зарплата, которой хватает лишь на то, чтобы дожить до следующей, и никому не нужная книга, если бы… – он вдруг остановился. Не стоило сейчас говорить ей про ту авантюру, в которую он ввязался, к тому же этого требовали условия договора.

– Если бы что?

– Да не важно, если бы не стечение обстоятельств, я не знаю, звезды сошлись так или что… Короче, все до этого момента – всего лишь череда неудач и нелепостей одного человека по имени Никто – меня, вынужденного тонуть в куче дерьма, которую на меня накидала судьба за мою жизнь. А этот контракт, – он показал бумаги, которые так и лежали на столе со вчерашнего дня, – как спасительная палка, которую мне бросили с причала этого говноозера, и я за нее буду держаться, пока не вылезу! И кстати, мой жест – я имею в виду увольнение – это словно первый глоток воздуха после стольких лет бултыхания в этом дерьме, именуемом моей жизнью! Неужели ты не понимаешь?

Алиса выслушала откровения своего любимого, а затем, отведя глаза, тихо сказала:

– Дерьма, говоришь? Значит, по-твоему, я тоже часть твоего, как ты сказал, говноозера?

Виктор широко раскрыл глаза.

Он не сразу понял, что она только что сказала, но мгновением позже вскинул руки и тут же начал оправдываться:

– Ты что! Конечно же нет, любимая! Солнышко! Я говорил метафорами, к тебе это никакого отношения не имеет!

– Понятно…

Он вскочил и в два счета сковал готовую взорваться Алису в свои объятия, целуя ее волосы:

– Я не тебя имел в виду! Я говорил только за себя и за все, что меня окружает, кроме тебя! Ты мой солнечный островок, на который я выбираюсь из этого болота каждый вечер и который всегда с грустью покидаю каждое утро! Ну, когда ты дома.

А когда тебя нет рядом, то лишь мысли о тебе меня согревают и дают сил терпеть эти погружения, выражаясь тем же языком. Алис!

Она улыбнулась. Бури удалось избежать в этот раз. Виктор крайне не любил ссорится и избегал таких ситуаций, как мог, засовывая подальше в угол остатки своей мужской гордости.