Филфак (Feel fuck)

она?

– Что, ты возомнил себя Отелло?

– Нет, я говорю дезь де мона помолиться у вас?

Мы смотрели телевизор, обнявшись на кровати, и разговаривали ни о чем:

– Отелло!

– Что?

– О тело какое у девушки смотри, впереди нас лежит!

После этого я сказал Лене, что умею читать и она спросила:

– Ты телепат?

– Нет, но иногда могу зателепать!

Потом она сказала, глядя на мой выступающий живот, что ей нравится, когда у парней есть 6 кубиков!

– Ну, у меня в детстве было 6 кубиков с буквами, так что все так, как она и говорила! Мне уже становилось неприятным даже отвечать смешно на вопросы Лены ко мне и я начинал немного утомляться ее обществом, хотя не так, чтобы ее прогнать, потому что одному было невыносимо.

Лена в это время тихонько бормотала себе под нос разные забавные умозаключения:

– Девушки настолько изобретательны в том, как сама себе изголиться и сфоткать свою задницу в наиболее выгодном ракурсе, что разработчикам гаджетов надо параллельно ставить им задачу-решишь теорему Ферма-жопа будет выгоднее всего смотреться и вы увидите, мужики, насколько вы тупые и не могли 100 лет решить такую легкую задачку!

Иногда ей надоедало саму себя развлекать и она обращалась ко мне:

– Леша, мне скучно!

– Как может быть скучно бабе на Руси, когда не все кони остановлены и не все избы потушены? Лена не подавала виду, но вероятно чувствовала эту перемену настроения во мне.

а мне просто было страшно, что кто-то узнает, что мы с Ленкой живем вместе во всех смыслах этого слова, все таки она не была престижной девушкой, а скорее была раком на безрыбье, но так, как я никогда не говорил ей такого и не думал, но в нашей компании считалось именно вот так. Я ее еще иногда весьма зло высмеивал, но она не обижалась:

– Девушка, перестаньте рожи корчить, уже не смешно?

– А я и не начинала!

– Ох, еп, это у вас лицо такое! Простите ради Бога!

А что еще мне с Леной было делать? Я не знаю:

В Петербурге делать нехрен

Тока рифмы сочиняй

На улицу зимой не выйти

А летом солнце до утра.

Лена иногда звонила своей подруге Полине и спрашивала у нее, где она и как у нее дела, как будто она хотела посмотреть на мое выражение лица, девушки все чувствуют, все, к кому ты неровно дышишь, как кошки знают, где твое больное место и безошибочно приходят и ложатся на него.