Цветополь

Накормим и вас мы, накормим, не бросим.

Ведь с вами бухать, а без вас – умирать.

Я был рад приобщиться к изгоям.

Я кончил и слил слизь, ведь я – конченый слизень,

смазливость свою разменявший на чирсы

с рандомными хиппи,

возле заправок, калиток, наверное, чьих-то домов,

Возле вокзалов столичных и фур пригородных складов,

В спешке загруженных химкой, тоже, наверное, чьих-то.

PHANTASMAGORIA

Стать бы стулом, цвета кедра.

Или просто потолком.

Ошиваться возле центров

Невеликих городков.

Ощущать древесным телом

Коверкотное пальто,

Забываться в разговорах

Про вчерашнее кино.

Стать бы граммом алкоголя

И в бутле, бурля, бродить.

Наливаться с хлюпом в чашку

И в уме шально острить.

Капать граммом на печеньку

И, касаясь алых губ,

Восхищаться ароматом

Напарфюмленных подруг.

СТАГНАЦИЯ 3

Ему нужно идти, но он тонет в горячей ванной.

Сгорают от тяжек бычки, падая в ванну попарно.

Тонут ребенка мечты, окутаны клубами дыма.

Дым не спасает, хотя без него и паршиво.

Дребезги мыслей кусаются браными думами.

Пиво и водка, виски и кола – до упали.

Веревка иль нож, тонуть или выйти в окно,

но решено – к черту весь брен и вперед.

А если он все же не сможет дойти,

если получится так, что утонет,

тупо открыть не сумеет шасси

в диком пике над условных Гудзоном.

Если в пути его все же убьют,

а сигареты не сгладят все раны,

отдайте ветрам его прах на приют,

развейте его над морями

Развейте мой прах над морями

дикой морозной зимой.

Тлен ползает под парусами,

я ж буду летать под луной.

Берег, каскад, окунайся, странник,

город тебя подождет.

Ведь Нэмо постиг океаны,

он вскоре и нас постижет.

В мраку и жар. В снега, холода и морозы.

Все тот же маршрут, ни на минуту не сломлен погодой.

Все те же дома, все те же счастливые, злобные лица,

чья участь одна – веселиться, бухать, материться.

Люди, которым он нафиг не нужен.

Люди, из-за которых он злится.

Чванны, глупы, безразсудны.

Люди, с которыми надо слиться.

Сквозь толпотворенье рушит в места неспокойны.

Все с теме же мыслями – нахуй все мысли, я болен.

Как же уделать уроком людей безразличных?

Эй, у него же есть слово – собственный дом пяти листьев!

И с Блоковской мыслью о деле поэта,

и с потом на лбу, и одетый абы как,

бежит по троллейбусу молча на выход.