Зуд. Повесть

В доказательство она приводила скучные, вгоняющие в депрессию бытовые подробности, вроде ряда нечистых ночных горшков в длинной тесной комнате, зазубренных ножниц на дощатом столе, керосинок, обоев с розами, – детали, которые иногда вызывали у него неприятное чувство, что, возможно, этот, да и тот мир и впрямь изучены не так тщательно, как он надеялся.

Но, так как доказать здесь ничего невозможно, говорить на все эти темы можно было часами. Но, так как чувство юмора она взяла у него, у них не было даже того простого выхода, который в таких случаях выручает почти всех – обидеться и заткнуться.

– Нашёл о чём разговаривать с ребёнком! О смерти?! Спросил бы лучше, чем она живёт, как дела в школе, что интересного произошло за день…

Это она зря, – Вадим злорадно вспомнил, что в роли мудрого старшего товарища Катя всегда была бесполезна, беспомощна и, если уж идти до конца, абсолютно бездарна. Особенно когда их дочь превратилась-таки в подростка.

8

В ту пору она могла часами разглядывать себя в зеркалах, выискивая те самые «уродливые родовые черты» и ноя, ноя. Вадима это бесило – может быть потому, что он помнил себя в этом возрасте, вот уж он-то и вправду был урод, но справлялся с этим один, без посторонней помощи.

Он подозревал, что дело тут нечисто, что цель её – не только снять урожай сразу по двум номинациям (красоте и скромности), но и выцыганить у отца очередную цацку. Мысль об этом вызывала у Вадима детское, но неодолимое желание не отдавать ни пяди.

Ему ещё предстоит умирать от стыда и ужаса за свою слепоту и жестокость; но тогда он только ухмыльнулся, услышав, как жена воспитывает дочку:

– …Думаешь, это счастье приносит? Нет, моя милая. Красота – это тяжкое испытание. Ты – весёлая, общительная девочка, и слава богу. Говорят ведь – не родись красивой, а родись счастливой, – в Катином голосе звучала скорбь, смирение и миссионерская готовность нести и дальше с гордо поднятой головой этот крест, который жестокая судьба взвалила на её плечи, великодушно пощадив юную поросль.

Она и впрямь была красива – сейчас, как и двадцать лет назад. Её великолепная женственность до сих пор волновала и даже изумляла Вадима. В возрасте Таньки она была тощей, голенастой, глазастой девчонкой. В красном галстуке на чёрно-белых фотках. Этих фотографий Вадим никогда раньше не видел, откуда они вывалились именно теперь?..