Сохрани меня

Сознание постепенно прояснялось – драка, заточка в спину, темнота… Его привезли сюда, потому что невыгодно убивать. Прекрасно.

– Трупорез, – усмехнулся мужчина, и добродушно рассмеялся во весь свой беззубый рот. – Теперь ты должник, но не мой.

– Проклятая девица, – выдохнул Швец, закрыл глаза и задумался. Виктория поступила так, как мог бы любой другой на ее месте – забрала себе власть и оставила конкурента еще и в должниках. Теперь его жизнь принадлежит ей, пока он не искупит долг. Как и чем искупать детектив предполагал слабо, зато он точно знал, что если еще пролежит привязанным в этом подвале, то лишится не только возможностей, то и какой-нибудь конечности.

– Трупорез – это обращение? – прищурился Джон и попытался пошевелиться. Не вышло.

– Так точно, товарищ капитан! – снова расхохотался здоровяк, потихоньку развязывая ремни. – Ну и возни с тобой братец, ба! Думал – коньки отбросишь, пока доштопаю! Ух и прибавил ты мне седин!

– А почему такое имя? – бестактно поинтересовался Швец, через силу садясь и растирая запястья.

Прежде чем он сможет сам выйти из этого помещения, пройдет какое-то время. Пустой желудок напомнил о себе зловредным урчанием и болью.

– Так хирург я, брат. А нас знаешь, как зовут в народе? Тру-по-ре-зы! Уж андцать лет на батюшку Августа работаю, та не жалуюсь! Ты сиди пока, задохлик. Я тебе хавки принесу, поешь – и гуляй на все четыре стороны!

– Благодарю, – кивнул Джон, не торопясь менять положение. Трупорез направился куда-то вглубь помещения и скрылся из виду.

Вскоре он вернулся с миской, наполненной картофельным пюре и чашкой чего-то мутного, напоминающего чай.

– Ваша овсянка, сэр! – расхохотался мужчина и поставил все на стол рядом с Швецем. – Жри давай, ресторанных изысков у нас не подают. Бюджет-с не тот, батюшки!

Джон молча заглотил несколько ложек пюре, давясь им. На вкус оно напоминало известь, но жаловаться не приходилось – походу, другого ему предложить не могли, а возмущаться – остаться еще на неизвестный срок без пищи.

Кое-как запив гадкое месиво, Швец смог встать. Стоять оказалось не так уж и просто – ноги слушались с трудом, заплетались, как у пьяного, то и дело спотыкались друг об друга. Трупорез подхватил несчастного, перекинул через себя и, проходя какими-то темными коридорами, вынес детектива на улицу.

– Дальше сам, у меня еще таких, как ты, задохликов, во! – хирург театрально ударил себя по шее, опустил Джона на землю и ушел.