Пастушок. Роман

Впрочем, цвет волос у тебя немножко другой. Хочешь, перекрашу? Я могу сбегать, краску купить.

– Сбегай и купи, – сказала Маринка. Она всё поняла сразу – в отличие от отца, который остался в полном недоумении от внезапной идеи Женьки. За зиму у него ухудшилось зрение, а к врачам он не обращался.

– Папочка, ты дашь денег на краску? – строго спросила у него дочь.

– Не надо никаких денег! – вскричала Женька, – у меня есть! Не бойся, дешёвую не куплю. Где здесь магазин? Сегодня торговый центр, кажется, на ремонте.

Дмитрий Романович улыбнулся, ставя на стол две тарелки – с печеньем и бутербродами.

– Ах, Евгения Николаевна! Перестаньте. Я, как и вы, кандидат наук. Поэтому знаю, какая у вас зарплата. Деньги на краску я дам.

– Я не кандидат никаких наук, – покраснела Женька, – я доктор! Ну, в смысле, врач Скорой помощи. Ирка вам, может быть, врала, что я – недоучка, но она врёт. Я, не в пример ей, работаю по специальности!

– Судя по твоей рабочей одежде, твой постоянный клиент, то есть пациент – сеньор Помидор, страдающий кровохарканьем, – улыбнулась Маринка.

Женька вздохнула, усилив темп барабанной дроби ногтями страшной длины и яркости. Когда Дмитрий Романович сел за стол, сперва водрузив на него три чашки, она сказала:

– Ну, хорошо. Я вам объясню, почему на мне ночная рубашка Ирки.

– Да потому, что это – самый приличный и самый чистый предмет Иркиной одежды из всех оставшихся, – иронично предположила Маринка, – ты, вообще, не в ужасе от того, что с ней происходит?

– Мариночка, если б Женя не была в ужасе, то, наверное, не приехала бы сюда, – заметил Дмитрий Романович, размешав в своём чёрном кофе три ложки сахара, – все мы в ужасе! И велик он из-за того, что всё это происходит с очень талантливым человеком.

Ты знаешь, Женечка, вчера Ира впервые за двадцать дней своего пребывания здесь села за рояль!

– Её потом долго били? – спросила Женька, также запустив ложку в сахарницу. Маринка от подслащения отказалась.

– Наоборот, – сказал Керниковский, – была овация! Здесь полгорода собралось.

Рояль очень громогласный.

– Полгорода собралось? Это интересно. Так она что, играла перед открытым окном, совершенно голая?

– Нет, в трусах, – сказала Маринка, поднося чашку к губам, – но какая разница? Лично я не могу понять, как голая девка может быть интереснее Моцарта! Или Баха. Или Вивальди.

– Теоретически всё возможно, – не согласился Дмитрий Романович, – а практически – и подавно. Голая девка – штука непредсказуемая.