По ту сторону баррикад

Я видела, как колеблется мама, она посмотрела на нас.

– Я никуда не пойду! – громко сказал брат, ему было тогда почти шестнадцать.

– Сын не пойдет, – сказала мама, – я отпущу младших дочерей.

Я удивленно посмотрела на нее, хотя я и не хотела идти к нашим врагам, но то, что мама вот так легко согласна была оставить меня здесь, немного удивило меня.

– Не глупи, а, Зайнап, отпусти всех, они ждут всех.

– Зачем им все?

– Они будут бить меня опять, – сказал брат, – как в тот раз, когда схватили просто так и избили в участке.

– Сына они будут мучить, я не отпущу его, пусть лучше мы умрем и попадем в Рай.

На том конце провода послышались перешептывания, соседка говорила с военными. Они настаивали на том, чтобы мой брат тоже вышел с нами. Я села в уголке и тихо заплакала. Видя мою мать, с подвешенным автоматом на плече и ее подруг я думала о том, что разве для этого были созданы женщины? Чтобы засесть в оккупированном доме и торговаться жизнями детей? Разве для этого была создана армия, чтобы убивать женщин и детей? Я смотрела на своего брата, еще совсем подростка, в глазах которого была ненависть.

Своих маленьких сестренок, которые еще совсем ничего не понимали, им было по пять и шесть лет. И себя. Мне семнадцать, и в момент, когда многие мои ровесники стоят на пороге жизни, я стою на пороге смерти.

– Зайнап, девочка моя, не делай да так, – это пришла тетя Зухра, – отпусти детей.

– Нет, не отпущу! – мама стояла на своем, – я отпущу только маленьких дочек.

– Сына и старшую тоже отпусти, да! Не лишай их жизни, себя-то лишила уже! – причитала тетя, заливаясь слезами.

После долгих переговоров, от которых у меня уже болела голова, возле двери послышались шаги нашей соседки. Она пришла за младшими сестренками. Я не боялась смерти, я знала, куда я иду, я не винила маму и не стала бы оплакивать ее смерть, ведь это неправильно, потому что мы уходим в лучший мир. Когда Мадинку и Хадижку уже забирала тетя, они не плакали, грустно улыбнувшись, они посмотрели на нас.

– Мы попадем в рай, – все твердила мама, словно успокаивая себя, глядя на маленьких дочек, а потом сказала мне, – иди и ты! – она вытолкнула меня в последний момент.

Я навсегда запомню ее взгляд. Он дрогнул. Она, словно сама не поверила себе. И в тот момент снова подарила мне жизнь. Солнце ярким лучом ударило мне в глаза, щурясь, я пыталась не упасть с покосившейся лестницы.