По ту сторону баррикад

Я удивленно посмотрела на нее.

– Видишь того парня в джинсах, – она указала вниз, – это твой двоюродный брат, Исмаил, он старше тебя на год, мы ведь с твоей мамой почти одновременно вышли замуж. Я за твоего дядю, она – за горячего горца, – тетя усмехнулась, – а это твой дядя, – она показала на мужчину рядом с Исмаилом.

Дядя Рустам. Сколько слышала я о нем от мамы. Мама любила брата до безумия, но и от него пришлось отказаться, ведь он был работником правоохранительных органов!

– У меня никогда не было дочери, а теперь я буду растить дочерей своей сестры, – с грустью сказала Фатима, – могла ли я такое представить, и впервые за этот вечер у нее на глазах заблестели слезы.

Она поцеловала нас троих.

И я мысленно обратилась к маме с убеждением, что все еще будет хорошо. Если кто-то будет нас любить, мы справимся. Ведь любовь – единственное чувство, способное вернуть человека к жизни. А мне совсем не хотелось жить. И это не было секретом. В тот роковой день штурма и моя жизнь оборвалась.

Единственное, что удерживало меня от самоубийства, это то, что это было одним из самых больших грехов. Непростительный грех! Убить себя! Лишить себя жизни! Посягнуть на жизнь, когда не ты ее дал себе. Мысли об этом возвращали меня в унылые будни этого мира. Мама часто повторяла: «Делами в мирском, а мыслями в вечном». Да, теперь я понимала ее сполна. Каждый день я просыпалась с мыслью, что если Всевышний сжалится надо мной, то я заболею и умру, и завтра уже не наступит. Но наступало завтра, а потом и послезавтра, так прошла неделя.

Глава 2. Хасавюрт

И неделю спустя мы ехали в дядиной машине в Хасавюрт. Здесь открывалась новая страница моей жизни. Дядя на полной скорости гнал свой мерседес, за окном мелькали столь непривычные мне пейзажи, ведь за семнадцать лет я ни разу не покидала нашего села. Сестренки, изумленные прилипли к окнам. Исмаил поглядывал на нас и смеялся:

– Вы в натуре дикарки! – сказал он с переднего сидения.

– Исмаил! Они в первый раз выезжают из села! – заступалась за нас тетя.

– Из одного села в другое! – ухмылялся он.

Дядя Рустам слегка ударил его по макушке, теперь усмехнулась я. Сколько мы с братом спорили! Ах, как было весело! Если бы Асхат увидел эту красоту. На глаза невольно навернулись слезы.

– Ты что, моя девочка? – удивилась Фатима, – из-за Исмаила обиделась?

– Нет, вспомнила брата, – она поцеловала меня в макушку.

Никогда не забуду этот поцелуй.