Тайна Клумбер-холла

Я избегал всяких рассуждений о Хэзерстоунах, опасаясь, что это может взволновать сестру еще больше, да и сама она не склонна была возвращаться к этой теме. Однако, исходя из того, что я услышал от Эстер, я пришел к выводу, что она посвятила некоторое время, чтобы лично понаблюдать нашими соседями, и это самым печальным образом сказалось на состоянии ее нервов.

Я прекрасно понимал: тот единственный факт, что в Клумбер-холле по ночам зажигают свет во всех помещениях, сам по себе еще не является достаточной причиной для крайнего возбуждения, охватившего мою сестру; факт этот, должно быть, приобрел особую значимость в ее глазах, явившись связующим звеном в целой цепи событий, каждое из которых произвело на Эстер неизгладимое и тягостное впечатление.

Вот к какому выводу я пришел в то время, а сейчас у меня есть все основания полагать, что я был прав, и у моей сестры имелись куда более веские причины, чем у меня самого, чтобы верить в злой рок, нависший над обитателями Клумбер-холла.

Наш с сестрой интерес к происходящему вначале подогревался лишь любопытством, и ничем больше, но вскоре дело приняло такой оборот, что наши судьбы оказались более тесно связаны с судьбой семьи Хэзерстоунов.

Мордаунт воспользовался моим приглашением и стал наведываться в особняк лэрда, а несколько раз при удобном случае приводил с собой и свою прелестную сестру. Мы вчетвером бродили по вересковым пустошам, а в хорошую погоду отправлялись в плавание на нашем маленьком ялике, бороздя просторы Ирландского моря.

Во время этих вылазок брат и сестра Хэзерстоуны веселились и радовались, как дети. Для них было несказанным удовольствием сбежать хотя бы на несколько часов из этой мрачной крепости и увидеть подле себя дружеские, сочувствующие лица.

Когда четверо молодых людей коротают вместе сладостные часы запретных прогулок, результат легко предсказуем. Знакомство вскоре переросло в дружбу, а дружба внезапно переродилась в любовь.

Сейчас, когда я пишу эти строки, Габриела сидит рядом со мной, и она полностью согласна с тем, что история возникновения нашей взаимной привязанности, столь дорогая нашим сердцам, имеет характер слишком личный, чтобы подробно останавливаться на ней в этих записках.