Рассказы из провинции

Борька ощутил приятное тепло и успокоился. Котов встал, сдвинул шторы и включил бра, потом переставил столик с чернильным прибором к креслу и снова уселся перед Борькой.

– Смотри мне в глаза, ты сейчас заснешь, – проговорил он и, взяв Борьку за руку чуть выше кисти, наклонился к нему. Мгновение они смотрели в глаза друг другу. Потом Котов быстро наложил ладонь на лицо Борьки, а когда убрал, веки мальчика были опущены.

– Как тебя зовут? – прозвучал размеренный голос профессора.

– Куприян Шапкин, – с готовностью отозвался Борька.

– Сколько тебе лет?

– Двадцатый год уж минул.

– Какой сейчас год?

– Тысяча восемьсот тридцать восьмой

– Сейчас тысяча девятьсот тридцать восьмой, ты не путаешь?

– Нет, сударь, не путаю, тысяча восемьсот тридцать восьмой.

Повисла пауза. Профессор раскрыл тетрадь, обмакнул ручку в чернильницу и что-то записал.

– Чем ты занимаешься?

– Служу у господ Елецких лакеем.

– У графов?

– Господа знатного роду, но титулов не имеют.

– Ты, значит, крепостной?

– Да.

– Какая же у тебя работа?

– Давеча до петухов встали, бальную залу убирали. Я гирлянды цветочные наверху развешивал, потом на часах бронзовых орлов начищал… в чулках ходили, чтобы не шуметь. Потом ужо башмаки дали с пряжками, чтобы на парадной лестнице попарно стоять, пока господа гости съезжались. Спать охота… Под утро снова пошли залу прибирать, после гостей..

Профессор делал пометки в тетрадь.

– Я перстень нашел! – вдруг вскрикнул Борька. – Никто не спрашивал, и я господам не сказался! Перстень золотой, по три волны… Да камень красно-коричневый, искряник… Я утаил… Это мне Господь Бог в помощь послал, на будущее…

– Что же ты с ним сделал?

– Закопал за баней господской, где старый каретный сарай.

Мне ветки еловые велели рубить, на пол бани, значит… Я и припрятал… Аааа! – вдруг заорал Борька так, что профессор и Наталья подпрыгнули на своих стульях. – Нету!… Илюшка доглядел, подлец! Собака! Украл!

Борька сморщил лицо, сжал кулаки так, что костяшки побелели, и даже зарычал: – Хрррр… Но не успел профессор что-либо предпринять, как он поник и сказал плаксиво: – Нет, это я дурак, дурак… Там желобья выходили из-под мыльни господской… Могла вода под землю натечь, снесло… Дурак я, дурак!… Уууу….

Опустив низко голову и моргая закрытыми глазами, Борька подвывал.

– Успокойся, ничего нет. Нет ничего. Спи… – профессор заговорил медленно, уверенно, поправляя голову мальчика и накрывая его лицо ладонью. Стало тихо.