Хватит быть размазней

Время застынет на этом моменте; всё, что имею, я отдам тебе.

Пальцы сжимаются крепко-крепко; это всё, что нужно мне.

Готов убежать за тобой на край света, чтобы ещё раз по-новому всё повторить».

Мальчишка страдал. Махая ручонками, словно чокнутый регулировщик, он буквально разрывался от крика. Но никто не отреагировал. Видимо, не так уж и часто между людьми таял лёд, чтобы позволить какому-то там ребёнку ломать кайф.

«Между нами тает лёд, пусть теперь нас никто не найдёт.

Мы промокнем под дождём, и сегодня мы только вдвоём».

Потеряв всякую надежду, парень спёкся, отступил домой. В порыве страсти Кирилл и Лера раздевали друг друга. Выглядело забавно. Даже очень.

«Между нами тает лёд, пусть теперь нас никто не найдёт.

Мы промокнем под дождём, и сегодня мы только вдвоём».

Дверь правого крыла распахнулась – по холлу прошмыгнул маленький камикадзе. Его ловкие пальцы открыли электрощит. Кажется, в руках он держал стакан.

«Между нами тает лёд, пусть теперь нас никто не найдёт.

Мы промокнем под дождём…»

Вспышка. Короткое замыкание парализовало аппаратуру, щиток оглушил помещение скрежетом и воспламенился. Находясь во мраке, народ не сразу осознал, что происходит. Послышался аромат жжёной пластмассы, а за ним повалил едкий дым.

– Горим! – спохватилась толпа.

Паникуя и толкаясь, все бросились к выходу. Острые языки пламени достигли потолка, отчего сработала противопожарная система. Под монотонный сигнал тревоги помещение окатил ледяной душ.

Наиболее пьяные поскальзывались, их модные рубашки протирали пол. Одним словом, ад!

По итогам разборок узбекскую семью выперли.

Хочется верить, что у Тимура всё хорошо.

Пацанская идея

Солнце неприятно ослепило, когда я опустил стекло, тыкая по крохотной чёрно-зелёной кнопке на двери автомобиля. Привыкнув к чрезмерному свету, я уткнулся взглядом в пролетающие мимо дома, разросшиеся деревья, резвящихся в грязи детей и их мамаш, потягивающих разливное.

Насытившись атмосферой рабочего квартала, я медленно повернулся к водиле. За рулём сидел Антон. Его рот извергал проклятья в адрес возлюбленной, которая накануне вынесла ему мозг. Такие откровения случались частенько, поэтому я со временем научился держать спокойствие и не лезть.

– Блядство! – ударив по рулю, выругался Антон.

– Где?! – заёрзал я.

– На Луне!

Конечно, на Луне блядства не было. Зато на душе Антона – наверняка.