Захватив в охапку ветер

Аккордов повелитель

покинул меня вдруг.

Вздыхает моя дека,

как робкая душа

Звучит у человека,

стараясь не мешать.

Не порванные струны

скучают по рукам.

Когда-то ночью лунной

играл он по строкам.

И песни вырывались

на жизненный простор.

Случалось, струны рвались

от выстрела в упор.

Порой они сбивались,

почувствовав обрыв,

Но снова собирались,

звучали на разрыв.

Я с ним в единой связке

взлетала до вершин

И не было отмазки

и поиска причин.

Когда борзые волки

пытались укусить,

Я их мотивом колким

старалась охладить.

И пела жестким ритмом

с поэтом в унисон.

Без спроса у элиты

сбирала стадион.

Теперь в большом расстройстве

по Вове плачу я.

Без всякого притворства

скорбит душа моя.

Мне больно видеть

Мне больно видеть, как мой друг

не тот источник выбирает

И ест из потных лживых рук,

все то, что недруги швыряют.

Все то, что гложет наш покой,

грызет житейские основы.

Все то, что тщетно испокон

стремятся вдеть в венец терновый.

Сильна предвзятая молва,

коварно пущенное слово.

И вот уже крушит волна

следы достоинства былого.

И вот уже ликует червь,

служитель яблока раздора.

И вот уже глумится чернь

над светом общего восторга.

Испытание блокадой

Фашистское ненастье

накрыло Ленинград.

Пожар людского счастья

увидел милый град.

Надолго затянулась

блокадная петля.

В тревогу окунулась

любимая земля.

Вползал в сознанье голод,

студилась в жилах кровь.

Крошил людей осколок,

лишая мирных снов.

Ломалась твердь гранита,

корежилась Нева.

Огнем и динамитом

взрыхлялись острова.

Под вражеским прицелом

великий город жил.

Возвышенные цели

в сознании выносил.

Не думая о славе,

достоинство храня,

российский дух прославил

и вышел из огня.

Последнее слово памятника

Прощайте, люди добрые, прощайте

и с горечью меня не вспоминайте.

Я честно охранял людские души

от мерзкого последнего удушья.

Я много повидал на этом свете.

Ко мне тянулись взрослые и дети.

Несли цветы к бетонному подножью

и речи говорили осторожно.

Оплакивали горькими слезами

бойцов, что захоронены рядами.

Всех тех, что отдавали свои жизни

не только за спасение Отчизны.

Останки их укрыли пол Европы.

И смерти они приняли без пробы.

Их кровью оросилось поле жизни,

стонавшее под бременем фашизма.