Синее слово

«На строке чужой, на взлёте, взмахе крыл…»

На строке чужой, на взлёте, взмахе крыл,

помоги мне удержаться, строгий Бог.

Невозможно, невозможно, нету сил —

Этот голос, эти ритмы, этот слог.

Вся бессильная словесная труха,

все ответы и пути, теченье вод

перечёркнуты звучанием стиха,

где литая интонация живёт.

И живая, неподдельная, как стон,

нарастая, тихо, исподволь она

подчинит себе глубинный рокот волн,

рокот моря, потемневшего до дна.

Так на счастье, на мученье и беду,

перехлёстывает пена прямо к нам

(так воздушные потоки ерунду

легковесную вздымают к небесам).

Позабыв свои огрехи и грехи,

задыхаясь, спотыкаясь и спеша,

в том горниле, где он выплавил стихи,

каждый раз переплавляется душа.

«То ли «нет», то ли «да…»

То ли «нет», то ли «да».

Синеватая наледь.

Вот и всё. Холода.

Ничего не исправить.

Ты не то, чтобы лишний,

но грустит у перрона

поезд в Нижний —

всего-то четыре вагона.

Гам. Дымит самокрутка.

(Ночи сумрачно лунны.)

Отъезжает маршрутка

до Парижской комунны.

Перевозчиков прыть,

с багажом суматоха…

Я стараюсь не быть.

Получается плохо.

И гудки говорят

даже слишком понятно.

Холода. Снегопад.

К декабрю, вероятно.

КРЫЛЬЯ. ДЕТСКОЕ

Ты мог бы стать моей безудержной любовью,

но ей не стал; не стал надеждой зыбкой.

Ты мог бы – но не станешь – ни судьбою,

ни даже первой страшною ошибкой.

Я, верно, всё могла б преодолеть

с тобой – но, кажется, недостаёт отваги

зажмурившись, шаг сделать – и взлететь,

легко, как самолётик из бумаги.

Взлетев, открыть глаза и увидать,

как далеко земля – и будь что будет…

А знаешь, если рук не разнимать,

то всё не важно – ветер, годы, судьбы.

Так что ж я нерешительно стою

у края этой пропасти прекрасной,

и не могу произнести «люблю»,

и чудится, что всё вокруг – напрасно?..

Сомнения клубятся серой пылью —

всё не пойму из наших встреч земных:

способны ли твои к полёту крылья,

и вообще ты помнишь ли о них?

КРЫЛЬЯ.

Всем моим посвящается

Чёрное – белое. Холод – жара.

Вечно звучащее: «Надо. Пора».

Вечно-родное, летящее мимо.

Дверь закрывается – неотвратимо.

Верить – не верить, запомнить – забыть.

Это посмертное право – любить.

…Знаешь, любое прощание – смерть.

Не выходи за порог смотреть.